Марпл выразительно цыкнула языком, но промолчала.
— Я пришёл убедиться, что вы в состоянии… — он бросил быстрый взгляд на письмо у её локтя, — принимать сомнительные приглашения от полиции.
— Если вы хотите запретить мне работать консультантом, вам придётся возглавить целую забастовку инспекторов, — предупредила Агата. — Они ко мне уже привыкли.
— Я хочу запретить вам падать в обморок на каждом втором трупе, — холодно отозвался Дориан. — Это вредно и для репутации, и для здоровья.
— О, доктор, — она невинно улыбнулась, — репутацию мы похоронили гораздо раньше. Задолго до первого трупа.
Марпл тихо хмыкнула, явно не желая, чтобы её причастили к подобным заявлениям.
— Инспектор Лестрейд просит меня прибыть к нему, — продолжила Агата, постукивая пальцами по письму. — Как я могу ему отказать? У человека, возможно, всего один мозг на весь отдел.
— Это звучит так, будто вы собираетесь забрать у него и этот, — заметил Дориан. — Хорошо. Я поеду с вами.
— Чтобы что? — прищурилась она. — Чтобы в нужный момент дать мне нюхать нашатырь?
— Чтобы убедиться, что вы не превращаете расследование в собственные похороны, — спокойно ответил он. — И чтобы… — он усмехнулся краешком губ, — иногда в комнате звучал голос разума.
— Я думала, вы для этого и есть, — невинно протянула Агата. — Я — преступления, вы — разум. Прекрасный симбиоз.
Марпл громко поставила чайник на подставку, как бы намекая, что этот симбиоз ей не нравится.
— Карета будет через полчаса, миледи, — сухо сказала она. — Я распоряжусь. И попрошу его лошадей быть осторожнее на поворотах.
— Вот видите, — улыбнулась Агата Дориану. — Даже мои лошади сейчас под опекой медицинского надзора.
---
Лондон встречал их привычной хрипотой: узкие улицы, блестящие от недавнего дождя; экипажи, которые то и дело едва не сталкивались друг с другом; продавцы газет, выкрикивающие заголовки; запахи угля, дыма, мокрой шерсти и чего-то ещё, чего уже давно не чувствуют жители двадцать первого века — запах города без бензина.
Агата, устроившаяся в карете напротив Дориана, вцепилась в подушку, когда колёса подпрыгнули на очередной выбоине.
— Право же, — заметил он, — вы смотрите на улицы так, будто видите их впервые.
«Почти так и есть», — хотелось признаться ей.
— Просто вчера я смотрела на них с уровня черепной коробки профессора, — сказала она вслух. — Вид сверху — приятное разнообразие.
Дориан качнул головой, но в глазах мелькнуло что-то вроде улыбки.
— Лестрейд назначил встречу в Скотланд-Ярде, — продолжил он деловым тоном. — Я не разделяю его восторга от вашей помощи, но вынужден признать: иногда ваши выводы оказываются… полезными.
— Вы сейчас признаёте, что я иногда права? — изумилась Агата. — Быстрее, доктор, нам нужен нотариус. Это событие бывает раз в столетие.
— Я говорю «иногда», — подчеркнул он. — И только в том случае, если рядом нахожусь я, чтобы вовремя остановить вас.
— Ваше эго сегодня в великолепной форме, — фыркнула Агата. — Почти как мои корсеты.
Карета резко повернула, выехав на более широкую улицу. Вдалеке показалось здание полиции — массивное, мрачное, как совесть чиновника.
У входа уже стоял человек в мундире инспектора, с руками за спиной и видом того, кто с утра выпил слишком мало чая и слишком много раздражения. Лицо — худое, нос острый, взгляд живой, нервный.
— Лестрейд, — сказала Агата с тем теплом, с каким нормальные люди говорят «кофе».
Он заметил карету, выпрямился и, когда они с Дорианом вышли, подошёл с коротким кивком.
— Леди Холмс, доктор Ватсон, — сухо поприветствовал он. — Рад видеть вас… живыми.
— Мы тоже, — кивнула Агата. — Живыми, я имею в виду. Это очень удобное состояние для работы.
Инспектор чуть дёрнул уголком рта.
— Прошу вас, — сказал он. — Мой кабинет. Там вы и получите все детали.
---
Кабинет Лестрейда был удивительно похож на кабинеты её коллег из двадцать первого века: на столе — хаос бумаг, на стенах — карты, на подоконнике — чашка с засохшим чаем. Только вместо компьютера — чернильница, а вместо пластиковых папок — тяжёлые кожаные.
— У нас странное дело, — без вступлений начал он, когда дверь закрылась. — Вчера вечером в одном из частных клубов на Уайтхолле найден мёртвым господин Арчибальд Кингсли. Банкир, филантроп, член нескольких благотворительных комитетов.
— И главы одного-двух сомнительных обществ, — спокойно предположила Агата. — Не бывает таких денег без одного-двух сомнительных обществ.
Лестрейд кашлянул, словно давясь непроизнесённым «да».
— Он был заперт в приватном кабинете, — продолжил инспектор. — Лично. Ключ — у него в кармане. Окна закрыты изнутри. На теле — ни следа борьбы, ни раны. Только… — он смял лист бумаги в руках, — странный знак на коже над сердцем. Будто отпечаток перстня.