— Звучит как идеальное место для убийства, — заметила Агата.
— Вы находите идеальными места, где есть кофе, труп и подозрительные господа, — покачал головой он.
— Вы забыли ещё одного подозрительного господина, — мягко заметила она. — Того, который добровольно ходит со мной по всем этим местам.
Дориан приподнял бровь, но отвечать не стал. Вместо этого распахнул дверцу и подал ей руку.
Клуб и правда выглядел так, будто по кирпичу здесь ходят не люди, а фунты стерлингов: массивный вход с колоннами, бронзовая табличка с лаконичной надписью, широкие ступени, отполированные подошвами тех, кто привык подниматься только вверх.
У дверей их встретил дворецкий. Высокий, сухой, с лицом человека, которого можно использовать вместо отвеса при строительстве.
— Леди Холмс, доктор Ватсон, инспектор Лестрейд ожидает вас в кабинете господина Кингсли, — произнёс он без особых эмоций. — Прошу.
Внутри пахло дорогим табаком, старым деревом и тем особенным уютом, который бывает только в местах, где женщины — исключение, а не правило.
Высокие потолки, стены, обшитые панелями, мягкие ковры, картины в тяжёлых рамах — моря, охоты, герои с серьёзными лицами и ружьями. Несколько мужчин в креслах бросили на неё взгляды, в которых было больше любопытства, чем вежливости.
«Ну да, конечно, — подумала Агата. — Леди в клубе, да ещё и без платка на голове. Куда катится этот мир».
— Они не привыкли к тому, что мозг может быть в шляпке, — тихо заметил Дориан, ловя её взгляд.
— Ничего, привыкнут, — так же тихо ответила она. — Кто-то же должен их расшевелить.
По ковру прошёлся глухой стук. Лестрейд вынырнул из коридора, словно его кто-то только что выплюнул из комнаты допросов.
— Леди Холмс, доктор, — кивнул он. — Рад, что вы так быстро.
— Вы же знаете, инспектор, — улыбнулась Агата, — там, где труп и загадка, я всегда на скоростном режиме.
— Да, к сожалению, — буркнул он, но уголок губ всё-таки дрогнул. — Прошу.
Кабинет Кингсли оказался именно таким, каким она его себе и представляла: слишком правильным. Большой стол из красного дерева, кожаное кресло, стеллажи с книгами — аккуратно расставленными, как солдаты. На стенах — картины, снова охота и корабли. В углу — бар с кристальными графинами.
И посередине — пустота. Там, где ещё вчера лежало тело.
— Мы постарались сохранить всё как было, — сказал Лестрейд. — За исключением, разумеется, самого господина Кингсли.
— А зря, — вздохнула Агата. — Иногда покойники — единственные, кто готов говорить честно.
Она замолчала, делая то, что любила больше всего: оглядывалась и записывала в голове каждую мелочь.
Стакан на столе. Следы от бокалов на подставках. Забытая перчатка на спинке кресла. Небольшое пятно на ковре у бара. Крошечная царапина на ручке сейфа. Зажжённые, но так и не догоревшие свечи в канделябре.
— Дверь действительно была заперта изнутри? — спросила она.
— Да, — кивнул Лестрейд. — Вон ключ. — Он указал на стол, где лежал тяжёлый золотой ключ с резной головкой. — Слуги нашли его в кармане у покойного, когда пытались понять, почему он не открывает.
Агата подошла, взяла ключ. Вещь была приятно тяжёлой.
— Такой же символ, — тихо сказала она, проводя пальцем по резьбе. — Ключ и кинжал.
— Вы думаете, это… то же самое общество? — спросил Дориан.
— Я думаю, у нас тут клуб людей, которые очень любят один и тот же логотип, — отозвалась Агата. — Вопрос в том, кто его придумал и зачем.
Она прошлась по комнате. Пальцы сами собой коснулись спинки кресла, бархатной обивки, ручки сейфа.
— Сейф вскрыт? — спросила.
— Нет, — покачал головой инспектор. — Всё внутри в порядке. Деньги, документы, небольшая коллекция… — он усмехнулся, — ценностей.
— Ценности — это слишком расплывчатое слово, — заметила она. — Для кого-то — бриллианты, а для кого-то — старая записка.
— Для вас, полагаю, записка, — вставил Дориан.
— Для меня — записка, в которой кто-то напутал запятые, — невинно ответила она. — Это обычно и выдаёт убийц.
Лестрейд тихо застонал, но сейф всё же открыл. Толстая дверь с глухим щелчком поддалась, и Агата, как ребёнок, заглянула в чужой тайник.
Бриллианты и правда были. Коробочки, мешочки, футляры. Несколько пачек банкнот. И — в отдельной, ничем не украшенной шкатулке — кольцо.
Не такое, как на её пальце. Это было массивное перстень с тёмным камнем. На поверхности — выгравированный всё тот же символ: ключ и кинжал.
— Полагаю, — тихо сказала она, — это их знак. Пользовательский интерфейс для избранных.