В другое время он бы посмеялся над собой. С тех пор как три года назад скончался лорд Баррингтон, место директора Коллекции Колвилла оставалось вакантным. Много выдающихся и честолюбивых ученых претендовали на это место, но Колвилл до сих пор не назначил генерального директора. И надо быть идиотом, чтобы воображать, будто его работа в качестве руководителя выставки по Долине Амона убедит Колвилла в том, что он лучший кандидат на должность генерального директора музея в двадцатом столетии. Кажется, ему придется отправиться в Африку скорее, чем он предполагал. По крайней мере Шарлотта будет счастлива.
Кстати, где же она?
Она настояла, что приедет самостоятельно. Наверное, надеется таким образом опровергнуть сплетни об их связи. И снова по этому случаю облачится в свои вдовьи одежды. После того, что произошло сегодня утром, ему будет неприятно, если она вновь станет изображать вдову.
Не успел он сделать и двух шагов, как из гостиной выглянула Шарлотта.
– Мне послышался твой голос, – сказала она. – Сэр Томас и Хьюз вышли на воздух, курят сигары и изображают полное довольство собой. Уверена, они строят какие-нибудь отвратительные планы. Хорошо еще, что миссис Колвилл пока не спустилась.
– А где мистер Колвилл и леди Хэйверс?
– Леди Хэйверс плохо себя чувствует, а мистер Колвилл здесь. – Она махнула рукой себе за спину. – Ему как раз сейчас гадают по руке.
– Только не говори мне, что ты привела с собой тетушку Хейзл!
– Тише. – Быстро оглянувшись, Шарлотта прикрыла дверь гостиной.
Он обрадовался, увидев, что она в платье из желтого шелка. Ее шею украшали янтарные бусы, а в высокую прическу были воткнуты два желтых пера. В таком наряде она была похожа на яркое и теплое египетское солнце.
– Ну конечно, я прихватила с собой тетушку Хейзл. Ее мнение имеет большое значение для Колвиллов. Ведь они пригласили нас сегодня на обед не потому, что им не с кем съесть свой пудинг.
– Я уверен, что сэр Томас попытается обстряпать мое удаление из Коллекции.
– Совершенно точно. Вот поэтому тетушка Хейзл здесь. Если понадобится, она пустит в ход хрустальный шар. Я ей посоветовала захватить его с собой.
– Хрустальный шар? Дорогая моя, мне необходимо с фактами в руках отразить все обвинения сэра Томаса. Никаких хрустальных шаров, никаких гаданий на кофейной гуще, никаких фокусов-покусов и надувательства!
– Если ты уверен, что на Колвиллов могут подействовать сухие факты, тогда ты просто безумец, не лучше дядюшки Луи. – Покачав головой, Шарлотта скрылась за дверью гостиной.
– Стало быть, дядюшка Луи просто сумасшедший шляпник, – проговорил Дилан себе под нос.
Как бы в подтверждение его слов рядом раздалось громкое мяуканье. Он обернулся и увидел Нефер, царственно растянувшуюся на роскошном диване.
– Ну, конечно, она и тебя притащила с собой, – заметил он, а кошка снова принялась вылизываться.
Он решил связать свою судьбу с прелестной вдовой, и это означает, что в его жизнь теперь вошла не только Шарлотта, но и вся ее эксцентричная семейка. И кошка тоже. Надо любить женщину до безумия, чтобы согласиться стать членом этого дикого племени.
Да, это была настоящая романтическая любовь. Это чувство потрясло его, как малярийная лихорадка. Из-за Шарлотты он стал уязвимым, его будто лишили воли и мужества. До сегодняшнего утра он не знал, сможет ли любовь к ней заставить его взглянуть на их отношения по-иному. Может быть, все это время он чувствовал к ней лишь вожделение? Да и что он знал о настоящих чувствах между мужчиной и женщиной, о подлинной романтике? Единственная романтика, с которой он до сих пор был знаком, – романтика пустыни, неисследованных и неоткопанных сокровищ. Все остальное было всего лишь сентиментальностью или страстью. До тех пор, пока в его жизни не появилась Шарлотта.
Она здесь, за дверью, всматривается в хрустальный шар вместе с тетушкой Хейзл, а он разглядывает бронзовые фигурки в прихожей. Поскольку у него не было желания присоединяться к Хьюзу и сэру Томасу, он решил занять себя экскурсией по частной коллекции Колвиллов. Слухи утверждали, что где-то в этом особняке висят два автопортрета самого да Винчи. Он едва успел осмотреть три бронзовых фигурки, как услышал шаги по винтовой мраморной лестницы.
– Мистер Пирс, как мило, что вы смогли выбраться к нам сегодня вечером. – Миссис Колвилл помахала ему украшенным драгоценностями веером.
Он всегда считал ее одной из самых элегантных женщин: высокая, подтянутая, с волосами цвета древнего серебра, с профилем, который выдавал ее романское происхождение. В молодости она, наверное, была похожа на девственную весталку.
– Я тронут оказанной мне честью быть приглашенным в ваш дом, мадам. Я знаком с собранием произведений искусства в вашей ричмондской резиденции, но о том, что вы храните в Мейфэре, ходят легенды.
Если он не ошибся, часть этой художественной коллекции украшала в настоящий момент саму миссис Колвилл. Золотые серьги работы греческих мастеров относились к шестому веку, а блестящая брошь, приколотая к ее платью, сшитому из бургундских кружев, наверняка когда-то красовалась на груди византийских императриц.
Она протянула ему руку, и он почтительно склонился над ней.
– С течением времени эти сокровища становятся обременительными. Теперь-то я знаю, что на некоторых вещах из нашей коллекции лежит проклятие, потому что они приносили несчастья своим бывшим владельцам. Двадцать лет назад мой муж продал все, что было связано с Марией Антуанеттой и с осужденными Капетингами. Оглядываясь назад, могу сказать, что мы проявили непростительное безрассудство, притрагиваясь к этим проклятым вещам, не говоря уж об их приобретении.
– Я бы не отказался взглянуть на некоторые из этих сокровищ, чья история отмечена несчастливой звездой.
– О, боюсь, поздний час воспрепятствует подробному осмотру. А поверхностный не позволит воздать должное всем экспонатам. – Миссис Колвилл мягко взяла Дилана под руку и склонилась к его уху. – Я хочу, чтобы вы заранее знали мою позицию. Я уверена, что вы заслуживающий внимания ученый, мистер Пирс, даже если и причастны к переводу этих неподобающих стихов. Ваше профессиональное будущее не может быть поставлено под сомнение любыми обвинениями, которые вам могут предъявить сегодня вечером.
Дилан нахмурился:
– Простите, миссис Колвилл, но если вы хотите сказать, что меня отстранят от выставки по Долине Амона, меня бы устроило, чтобы я узнал об этом как можно быстрее.
– Позже, мистер Пирс. – Она похлопала его по руке.
Вошел дворецкий и низко поклонился: – Обед подан, мадам.
В тот же самый момент дверь гостиной со стуком отворилась. На пороге стояла женщина в мантии, спадающей с ее плеч свободными складками.
– Мы уже закончили. Моя дорогая Эдвина, – провозгласила она дрожащим голосом, – тебе будет приятно узнать, что здоровье Сомса к середине октября придет в норму. А к Рождеству твоя младшая дочь произведет на свет здорового сына. Только следи, чтобы дитя спало головой на запад.
Миссис Колвилл молитвенно сложила ладони.
– Какие изумительные новости вы сообщили нам, дорогая миссис Дансмор!
Очевидно, это и была тетушка Хейзл. Дилан уставился на женщину, которая сейчас двигалась по фойе. У нее были светлые волосы, почти такие же белые, как у Шарлотты, и светлые глаза. Очевидно, это было их фамильной особенностью. В Шарлотте она проявилась лучше всего, но Дилан надеялся, что сходство касается только внешности.
У тетки Шарлотты золотисто-белые волосы не были уложены в аккуратную прическу, они рассыпались дикой массой завитков, которые покрывали всю ее спину до талии. А поверх того, что оказалось всего лишь обычным голубым платьем, тетушка Хейзл носила жакет из серебристого сверкающего материала с немыслимыми ниспадающими рукавами. Когда она подошла ближе к светильникам, Дилан заметил, что у нее в руке хрустальный шар, а все пальцы унизаны огромными кольцами, каждое со сверкающим камнем. Несмотря на театральную внешность, он должен был признать, что тетушка Хейзл не производила отталкивающего впечатления. Более того, она была похожа на прелестную фею.