— Аля, что ты такое несешь?! При чем тут сейчас это?!
— При том!
И я бросила трубку, подскочила и заходила по комнате туда сюда, а потом бросилась вниз и во двор. Меня просто раздирало внутри от гнева. Хотелось грязно ругаться, и я не стала себе отказывать. Шагала перед крыльцом, рычала, ругалась на Вадика и на маму, пока меня не отпустило и я не упала обессилено на ступеньку.
Следом за мной на улицу выбежал и Медвежонок и уверенно потрусил к ближним деревьям.
— Беспризорник, — усмехнулась я. — Уже освоился?
Боже мой, ну что мне делать? Позвонить Миртову? Быть может. Анатолий Михайлович взял трубку не сразу.
— Да, Алина, слушаю, — суетливо отозвался он с десятого гудка.
— Здравствуйте. Нет новостей?
— Каких новостей ты ждешь?
— Я написала заявление на Вадима и Валдиса Мшетовича из-за покушения на меня, — нахмурилась я.
— Аль… — он сделал паузу. — Я обратился со своей стороны к знакомым в Прокуратуре. Да, они возьмут дело под контроль. Но не думаю, что кто-то из моих сотрудников причастен к покушению на тебя…
— Вы не помните, что я вам говорила? — просипела я, задыхаясь от гнева. — Я же слышала!...
— Ты могла неправильно понять, Аль. Ты ведь в натянутых отношениях с Вадиком…
— Вадик водит вас за нос! Ему нужно остаться в компании любым способом! А Валдис Мшетович этому потворствует за взятку!
— Аля, успокойся. Нам всем нужно успокоится. А тебе стоит взять отпуск. Насколько я знаю, Вадик тебя ищет и сам не свой от всего случившегося. Не знаю, кто на вас напал, но, уверен, к нашей компании это нападение не имеет никакого отношения.
— Вот как… — еле выдавила я.
«Остались мы с тобой на растерзание-е, парочка простых и молодых ребят», — прозвучало в голове.
— Алин, действительно, возьми отпуск, — продолжал настаивать Миртов. — Если нужно какое-то обследование, то компания все оплатит. И телохранителя — тоже.
— Богдан считает, что меня могут пристукнуть, чтобы я не имела шанса выступить свидетелем в суде…
— Да какой суд, Аль? — приглушенно воскликнул он. — До суда тут ничего не довести, пойми. Я говорил с Валдисом. Ты слышала их разговор касательно совсем другого.
— Чего же?
— Это его личные дела с Вадимом. А отчет по рентабельности проекта подделать невозможно. Такую ответственность на себя никто не возьмет. — Он понизил голос. — Честно говоря, мне стоило трудов уговорить Валдиса остаться после всего. Он был возмущен тем, что ты обвинила его…
Я потеряла дар речи. Люди, которе знают меня всю жизнь, не поверили мне. А Богдан ни на секунду не поставил мои слова под вопрос. Он сразу меня сцапал и попытался увезти из этого глэмпинга. Человек, которого я знаю всего ничего, мне поверил.
Я так и просидела на крыльце, пока за воротами не послышался шум машины. Медвежонок вес это время игрался во дворе с песком, бегал между деревьев и с упоением грыз мои руки.
— Ты чего сидишь на улице? — нахмурился Богдан, проходя внутрь с пакетами и закрывая калитку ногой. — Так и не написала, чего хочешь на обед.
Я поднялась, чтобы помочь ему, но он насторожился:
— Что случилось?
Вот. Тот, кто меня не знает, сразу чувствует, что у меня — случилось. Я опустилась обратно и обняла себя руками, зябко ежась.
— Я имела потрясающую беседу с мамой. И с Миртовым. — Я опустошенно вздохнула и покачала головой. — Мне никто не верит. Кроме тебя.
— Что за бред? — возмутился он. — Мы же говорили вчера с Миртовым…
— Утро вечера мудренее. Ему проще мне не поверить. Может, и потаскал Мшетовича за шкирку, повозил мордой, пригрозил Прокуратурой, тот и покаялся… Ты был Прав, Богдан. Изначально. Когда сомневался в том, что мне поверят. Миртов — козел. А я-то думала… Дура…
Богдан сел рядом и притянул к себе.
— Ты не дура. И у тебя снова температура. Пошли в дом? Время обедать и лечиться.
Я шмыгнула носом, впервые чувствуя, что могу по-настоящему положиться на кого-то. Или мне так хочется. Мне очень хочется положиться на Богдана. Он… не такой как все. И не делает ничего особенного из того, что он — особенный.
— Что думаешь? — спросила я, усаживаясь за стол.
Он вздохнул.
— Ты можешь вернуться к прежней жизни, а я останусь при тебе охранником, только с пушкой на этот раз, — напряженно начал он. — Соблюдать меры предосторожности придется какое-то время…