Матушка, которая, разумеется, сегодня не поехала к бедным сиротам, встретила нас в холле, обвела пристальным взглядом, который, кажется, насквозь пронзал, но не задала ни единого вопроса о том, как мы провели время в гостях. За такую деликатность я была крайне благодарна, тем более, что в глубине души опасалась, что мама, прознав о предложении от Мануэля Де Ла Серта, могла попытаться повлиять на мое решение. Конечно же, ей и в голову не могло прийти принуждать меня к замужеству, однако мама могла посчитать, будто подобный брак все-таки благо для меня, и начала бы уговаривать. А это чрезвычайно неприятно, когда любимая и глубоко чтимая родительница, начинает тебя уговаривать, тогда против воли засомневаешься в собственной правоте.
— Вы как раз успели к ужину, мои дорогие, и ваш отец вернулся, — вдвойне обрадовала нас матушка.
Наконец-то мне удастся поговорить с папой с глазу и на глаз, поделиться собственными подозрениями, а заодно и задать несколько вопросов, ответы на которые всемогущий лорд Дарроу мог знать.
Папа уже сидел во главе стола, но, разумеется, поднялся при нашем появлении, а после дождался, когда все женщины его семьи займут свои места. В каких-то вопросах отец мог быть возмутительно бесцеремонным, что, как я подозревала, было во многом связано с долгом его службы, которая понуждала вмешиваться в жизни других людей. Но были вещи, в которых батюшка демонстрировал идеальные манеры. К примеру, он всегда выражал уважение и заботу по отношению к нашей матери, а заодно и не забывал, что его дочери, плоть от плоти его, также женщины и благовоспитанные леди, с которыми следует обращаться соответственно.
— Вижу, меня рады видеть, — оценил наши счастливые улыбки папа.
Мы дружно загалдели, выражая свой полнейший восторг от возвращения горячо любимого родителя.
— Как дела службы? — спросил с показной серьезностью Эдвард, которому наверняка предстояло вскоре начать службу в ведомстве отца, а когда тому придет в голову отойти от дел, и вовсе занять место нашего родителя за спиной их величеств.
Порой мне думалось, что я могла куда лучше подойти для этой должности, но, увы, наш мир был суров и несправедлив по отношению к женщинам, запирая их в круговороте будничных обязанностей. Дети, муж, ведение дома, походы в церковь и, если дама была из высшего света, благотворительность. Впрочем, матушка наша, кажется, была вполне счастлива своим положением и теми занятиями, что занимали ее время изо дня в день. Мне же было бы попросту тесно в этих рамках.
— Все прошло вполне благополучно, — кивнул отец и не стал более распространяться. Наверняка не пожелал мучить подробностями матушку и Эмму. Со мной и Вторым родитель делился многими подробностями службы, которые были не предназначены для чужих ушей.
— А что у вас произошло нового в мое отсутствие? — осведомился папа, глядя по большей части на меня и Второго, отлично понимая, у кого в нашей семье и дня не проходит без происшествий.
Мы с Эдвардом покосились друг на друга и слаженно выдали официальную версию, которая гласила, что в отсутствие отца не случилось ничего мало-мальски интересного, опасного или хотя бы заслуживающего его внимания. Разумеется, все это было лишь отвлекающим маневром для матери и младшей сестры, которая все-таки не удержалась и сообщила родителям и про предложение Мануэля Де Ла Серта, и про мой решительный отказ становиться его супругой.
Мама тихо вздохнула, но при этом только плечами пожала, будто ее ни капли не удивило ни первое, ни второе. Реакция папы оказалась более бурной. Но, разумеется, бурной по меркам обыкновений отца.
— Хвала Творцу. Этот безголовый фат слишком сильно влюблен в собственную персону, чтобы стать достойным мужем для любой женщины, а уж для нашей Евы и подавно. Она слишком хороша для подобных молодых людей.
Второй готов был поддержать отца и тоже считал меня идеалом во всех отношениях.
Пожалуй, подобный взгляд на произошедшее льстил чрезвычайно. Как бы ни смотрели на меня окружающие мужчины, чтобы ни говорили, но в своем доме, в своей семье я оставалась совершенством. Это примиряло с суровой реальность и изрядно успокаивало.
— Надеюсь только, наша дорогая девочка не окажется слишком хороша вообще для всех мужчин этого мира, — отозвалась мама и снова вздохнула. — Не за фэйри же ее отдавать, в самом деле.
После этой фразы рассмеялись вообще все, правда как-то нервозно, и едва не сплевывая через плечо. Шутки на тему нечисти, в существование которой образованные жители Альбина, да уже и не слишком образованные, давно не верили, в нашей семье всегда отдавали горечью и слегка паникой, слишком уж насыщенные отношения складывались у Дарроу, что с Неблагим двором, что с Благим.