— Вот фэйри в зятьях я точно не переживу, — отозвался отец.
После ужина я выскользнула вслед за отцом из столовой, и мы пошли в его кабинет. Второй, разумеется, не мог позволить, чтобы разговор прошел без него, даже при учете того, что я пересказала бы брату все до последней буквы.
— Ну так и что же тебя так сильно беспокоит, Ева? — осведомился отец, закрыв, а после и заперев за нами дверь.
Очевидно, не хотел, чтобы наш разговор прервали в самый неподходящий для того момент, причем все равно, кто решит войти, пусть бы даже и наша мать.
Я тяжело вздохнула, обняла себя за плечи и уселась на диван настолько неизящно, что наверняка бы произвело дурное впечатление на любого благовоспитанного человека.
— Фэйри приходил ко мне, папа, — решила я начать с менее важного, по моему мнению. — Охотник Неблагого двора.
Отец после моих слов явно расстроился, но не особенно сильно. Вероятно, спустя столько лет общения с выходцами из Страны Холмов, они уже не вызывали и десятой доли того благоговейного трепета, которого заслуживали от смертных.
— И что же понадобилось Охотнику на этот раз? Когда-то вмешательство подданных Неблагого короля было очень на руку нашей семье, да и когда недавно Охотник провел тебя к брату и Де Ла Серта, фэйри нам помогли. Однако не стоит рассчитывать, что фэйри всегда будут на нашей стороне, нельзя верить им, — в тысячный, наверное, раз повторил очевидную истину отец.
Он из года в год напоминал нам, его детям, не только мне и Второму, но и Эмме, что народ Холмов — существа настолько же опасные, насколько и прекрасные. Казалось, будто родитель наш всегда боялся, что кто-то из дивных однажды заворожит его детей и сманит в другой мир, где мы будем обречены вечно оставаться ручными зверушками потусторонних существ.
— Кажется, Охотнику пришло в голову, будто мне по силам сокрушить Благой двор, — пожала я плечами. — Весьма смелое предположение. Но он был до странного уверен в собственной правоте.
Оснований для которой я попросту не видела.
Мой рассказ о госте в зеркале Эдвард слушал рассеянно, поскольку все это я ему уже один раз поведала, а вот стоило мне заговорить о том, как сходила к тете Шанте, как близнец несколько оживился.
— Я ходила к тете в табор, хотела разузнать у нее про тот голос, который я слышала, тот, что обещал помощь и предлагал приворожить Мануэля Де Ла Серта. То существо называло меня шувани, и я посчитала, что это могло быть неспроста.
Мой отец, он как будто бледнел все сильней и сильней с каждым моим словом. Но чем именно могла я настолько напугать человека, которого признавали всемогущим и непоколебимым? Отец никогда и ничего не боялся. Прежде.
— И что же сказала тебе Шанта? — спросил отец, и его голос походил на карканье вороны.
Я вздохнула и беспомощно развела руками.
— Тетя словно бы чего-то испугалась, — продолжала я. — Мне показалось, она что-то как минимум предполагает, но ничего о своих догадках тетя Шанта не пожелала мне рассказывать, заявила, будто не стоит звать кого-то или что-то. А еще я получила от нее амулет, который тетя велела никогда не снимать. Папа, по-моему, она испугалась.
Отец устало закрыл лицо руками и на несколько мгновений словно бы сгорбился, став похожим на древнего старика.
— А я ведь думал наивно, будто все закончилось… — пробормотал папа под недоуменными взглядами моим и Эдварда. — Да что там, мы все думали, что победили, справились с ней раз и навсегда, однако, по-видимому, не так уж и легко справиться с кем-то настолько сильным. Даже умерев, можно не проиграть.
Вот уж тут и я, и мой близнец растерялись сверх всякой возможной меры. Мы попросту не понимали, к чему клонит мой отец. Он тоже что-то понял, как и наша тетя, и тоже испугался своего знания, однако не настолько, чтобы замолкнуть и скрыть от нас правду.
— Иногда прошлое становится настоящим, а временами… временами и будущим, — проговорил отец, снова выпрямляясь и возвращая себе привычный образ величия и силы. — Именно так случилось с нашей семьей. Вы помните, кто была моя мать, дети?
Мы со Вторым синхронно кивнули. Историю о шувани Лачи, на которой ради сохранения родового дара женился наш дед, лорд Джон Дарроу, мы знали с самого детства в мельчайших подробностях.
— Да, папа, мы помним, — отозвался Эдвард, явно с нетерпением ожидая продолжения.