- Это вы не забывайтесь, господин ла Грелль. Вы станете не хозяином поместья Хиншельвуд, а племенным жеребцом для того, чтобы у семьи Хиншельвуд было потомство. Вы будете моими руками, средством сохранения традиций. И ничего более.
Вителлий резко отбросил её руку, но больше ничего не сказал. Он развернулся и ушел назад к поместью.
Стефания понимала, что выставленные матерью условия женитьбы были не тем, что хотела семья ла Грелль. Они не раз в течение всего разговора дали понять это. Но чего они ждали? Что им принесут богатые наследуемые земли на блюдечке?
Конечно, и Стефании не стать полноправной хозяйкой поместья. По крайней мере, пока живы её родители. Матушка ни за что не даст ей делать всё по-своему. Но и её будущий муж вряд ли получит здесь хоть какую-то власть. Стефания слишком хорошо знала свою мать, чтобы поверить в обратное. И не собиралась так просто отдавать свою жизнь в распоряжение такому мерзавцу.
Так же она понимала, что отказаться от брака с ла Греллем она не может. Она должна выйти за него замуж и родить сына, который и станет настоящим хозяином земель Хиншельвуд.
Она представила прикосновение губ Вителлия и его руки на своем теле. И поморщилась. Одна мысль о близости с ним была неприятна. Лучше бы он передумал. Или упал с лошади в придорожную канаву.
- Если хочешь, я подрежу ремни на седле его лошади, - раздался голос Мансура.
Стефания резко оглянулась. Мансур стоял в стороне, опершись об дерево и смотрел вслед удаляющемуся Вителлию. Он все видел и слышал? И как прочитал её мысли? Смущенная тем, то у их разговора с женихом оказался свидетель, Стефания отвернулась от Мансура и побежала к дому вслед за Вителлием.
5
На приеме, который запланировали еще по приезду из столицы, объявили о помолвке Стефании Хиншельвуд и Вителлия ла Грелль. Молодые люди стояли рядом, приветствуя гостей, а потом, когда родители сообщили гостям о их будущем союзе, открыли бал, начав первый танец.
Все это время Стефания не поднимала глаз на жениха, не желая видеть его лица. Так можно было представлять на его месте кого-то другого. Конечно, от того на душе становилось еще тяжелее: как бы она ни старалась, Вителлий не станет кем-то другим.
- Приношу извинения за свою грубость, - вдруг сказал он, когда они кружились по залу, и к ним начали присоединяться первые пары. Впервые за вечер Стефания подняла на него взгляд. – Я не должен был оскорблять вас и говорить то, что сказал. Но вы же понимаете, как внезапно было это решение.
- Разве не должен лорд делать то, что пойдет на пользу его роду и владениям, как бы ни внезапно это произошло? – с упреком произнесла Стефания. Хотя собственные слова вызывали в ней сейчас столько же отвращения, сколько и сам жених.
- Младшие семьи лордов не так часто задаются такими вопросами, - усмехнулся он, неловко завершая довольно сложную серию па, что вновь показало, как ему недостает светского воспитания.
Стефания сделала вид, что не заметила этого, хотя её движения были отточены до идеала. Она не посмела указать ни на его ошибки в танце, ни напомнить, что незнание каких-то аспектов жизни лордов – не повод для подобного общения с будущей женой. Она промолчала. А Вителлий снова сказал:
- Я понимаю ваши чувства. Но уверен, вы не откажетесь дать мне еще один шанс, - он снова улыбнулся. А Стефания не могла не отметить, что, когда он улыбается, выглядит намного симпатичнее.
Несмотря на принесенные Вителлием извинения, Стефания так и не могла расслабиться и получить от общения с женихом хоть какое-то удовольствие. Чувство отвращения душило её несмотря на то, что сегодня Вителлий был предельно мил и не дал ни единого повода для обид или недопониманий. Когда наконец вечер был закончен, и она ушла в свою комнату, почувствовала облегчение. Она глубоко вздохнула и снова с сожалением подумала, что с этим человеком ей придется провести всю свою жизнь.
Гости, приехавшие издалека, остались в поместье еще на несколько дней после приёма. Среди них были и две подруги Стефании. Пусть они не виделись давно, а последние годы общались только посредством писем, Стефания была рада их видеть. Глория вообще могла считаться её родственницей и в девичестве носила фамилию ла Хиншельвуд. Теперь, конечно, она была замужем, а под складками платья угадывался выступающий животик – её новую семью вскоре ждет пополнение. Далия, как и Стефания, еще только готовилась к свадьбе. Её брак был оговорен задолго до того, как она достигла нужного возраста. И если бы не крестьянский бунт на землях её будущего мужа, давно была бы в браке и, как Глория, могла бы ждать ребенка.