Но каждый раз уходила, так и не предложив другу лучшую жизнь, чем жизнь конюха.
Тем временем с очередным визитом к ним прибыл жених Стефании – Вителлий ла Грелль. В этот раз он приехал в компании матери, остальная родня осталась обживаться в дарованном Хиншельвудами поместье. Стефания была уверена, что Вителлий и сам бы просидел там до самой свадьбы. И если быть честной, она была бы рада этому. Но Вителлий был тут. И ей пришлось бросить запланированные дела и проводить время с женихом.
На её счастье, в это время в поместье гостили подруги матери, и ей не нужно было придумывать, как и о чем говорить с ним. У них не было ни общих тем для разговора, ни даже повода для споров. А женщины оказались не прочь пообщаться с будущим зятем Хиншельвудов и наперебой спрашивали его о каких-то пустяках. Вителлий был со всеми вежлив и мил, дамы были от него в восторге. Стефания все это время сидела рядом и скалилась в улыбке, благодаря всех за поздравления в скорой свадьбе, если кто-то замечал её присутствие.
- Так замечательно, что у владений Хиншельвуд появится хозяин, - говорили женщины.
- В эти неспокойные времена землям нужна крепкая мужская рука.
- И не говорите. Эти простолюдины совсем забыли о том, кто их кормит.
- Я слышала, что во многих землях селяне голодают, - скромно заметила Стефания, вспомнив слова принца.
- Ну что ты, милочка, от того они и голодают, что бросили труд ради разбоя. Если бы они были заняты делом, а не разоряли собственные дома, разве это бы произошло?
- Вы абсолютно правы, - согласился Вителлий. - От собственной необразованности люди винят в своих бедах лордов и идут на преступления. Если бы они все были воспитаны в духе Школы Святой Азалии и забыли бы о неповиновении, то даже не думали бы о том, чтобы бунтовать. А были бы благодарны за заботу лордов.
- Увы, на всех школ не хватит, - вздохнула одна из дам.
- Слуги из школ хороши в поместьях, но для работы в полях никуда не годятся, возразила другая.
- Люди работают лучше, когда чувствуют себя свободными и уверены в покровительстве сильнейших, - сказала третья.
- Вы слишком мягкосердечны, - не согласился с ней Вителлий. - Люди пользуются покровительством лордов, но в и обвиняют сильнейшего в собственных неудачах. Разве не потому все больше селян восстает против хозяев земель?
Женщины замолчали, прислушиваясь к словам Вителлия. А тот, пользуясь их вниманием, продолжал говорить.
- Слуги из школ не допускают даже мыслей о неповиновении, потому остаются на стороне своего хозяина до последнего вздоха. Конечно, взращивать таких людей сложно и дорого. И, как вы уже заметили, они полностью лишены собственной воли, что делает их бесполезными вне стен поместья. Но задача лордов держать принадлежащих им людей в железной хватке.
- Многие из наших слуг живут в поместье поколениями, - возразила старшая леди Хиншельвуд. - Мы относимся к ним, как к дальним родственникам, и они отвечают нам тем же. Лорд Карсель того же мнения, и его земли один из самых богатых в наших владениях.
- Однако посмотрите, что с ним стало, - упрямо заявил Вителлий. - Поместье Карсель разорено его же людьми. Если бы они боялись даже поднять голову, разве посмели бы идти против своего хозяина. Они сочли его слабым…
- Но лорд Карсель сильный воин, как и его сын. И они не раз доказали это!
- Он показал свою силу, когда едва не потерял всё, что у него было, - отмахнулся Вителлий. - Я уверен, что ворота мятежникам открыл кто-то из слуг, что он пригрел в надежде на их преданность. Но ошибки не учат Карселя. Вместо того, чтобы найти и наказать виновных, он вновь ищет приют для этих людей. На вашем месте, я бы не стал помогать ему, пока он так легкомысленно повторяет свою ошибку…
Леди Хиншельвуд хмыкнула, не согласившись с ним. Но некоторые из дам закивали, соглашаясь с доводами Вителлия. А сам Вителлий продолжал говорить о том, как бесчестны проживающие в поместьях лордов простые люди.
Стефания была в ужасе от слов Вителлия. Разве могла она представить, что кто-то из слуг может бунтовать против них и пустить врага в дом? Многие выросли здесь, поместье Хиншельвуд было их домом. Глафия, дочка кухарки, к примеру – разве могла бы она замыслить недоброе? Или Мансур, в котором Стефания была уверенна, как в самой себе. Эти люди никогда бы не встали на сторону врага.