- Это всё ты виновата! - накинулась мать на Стефанию, едва Вителлий ушел к себе. – Была бы с ним помягче да поласковей, не пошел бы по девкам!
- Я с ним вежлива. Что вы еще от меня хотите? – ответила Стефания. – Мы еще даже не поженились. А он уже позволяет себе…
- Вежлива она! Доброжелательной надо быть, а не вежливой!
- Куда уж доброжелательнее, - буркнула Стефания. И добавила: - Вчера он был пьян. И распускал руки.
- Не придумывай! - крикнула мать. - Ты врешь, чтобы обвинить Вителлия в своих проступках.
- Не вру! Он набросился на меня в коридоре и затащил в одну из комнат…
- Ты его будущая жена. Конечно, он желает прикоснуться к тебе. Ты не так поняла его.
Стефания резко отвернулась от матери. Намерения Вителлия были однозначны. Не так поняла? Придумывает?..
- Чтоб извинилась перед ним. До ужина! – приказала мать и направилась к двери.
- Да за что? – глаза Стефании заполнили злые слезы.
Дверь за матерью захлопнулась, и Стефания осталась в кабинете одна. Почему мать не на её стороне, а оправдывает этого Вителлия? И это ла Грелли беспокоились о целомудренности невесты? Лучше бы следили за собственным отпрыском.
Стефания не стала возвращаться в свою комнату, а вышла на улицу и направилась, как в детстве, в сторону конюшни. Она не знала, что станет делать. Хотелось отомстить Вителлию и исполнить свою первую угрозу – оказаться в объятиях конюха. Она уже чувствовала на губах поцелуй Мансура - он будет теплым, а объятия нежными. По спине пробежали мурашки, стоило ей будто наяву представить это…
Однако сама мысль об этом казалась Стефании неправильной. Нет, не из-за воспитания или страха перед осуждением. Использовать Мансура как орудие мести она не могла – Стефания слишком сильно ценила его дружбу. И с гораздо большим удовольствием она бы просто указала на обидчика, а он бы просто поколотил его, как обещал когда-то. Увы, просить конюха побить лорда было худшей из возможных затей.
Стефания так и не придумала ничего, когда подошла к конюшне. К счастью, здесь никого не оказалось. Она покрутила головой, осматривая темное помещение. Пока она шла сюда, злость отступила, но обида осталась и требовала выхода. Наплевав на то, что она давно не ребёнок, Стефания подобрала юбки и вскарабкалась на кучу сена.
Ноги проскальзывали, сбрасывая сухую траву на пол конюшни. Но всё-таки она смогла забраться наверх, под самую крышу. И только там, забившись в угол, дала волю слезам. Как бы она ни старалась справиться с Вителлием ла Греллем, она чувствовала себя пленницей в собственном доме. И теперь, когда ей суждено остаться здесь, этого не изменить.
- Леди, - через некоторое время Стефания услышала голос.
Она быстро вытерла слезы рукавом платья. Мансур в это время легко заскочил наверх и сел рядом в полуметре от неё.
- У вас что-то случилось?
Стефания уставилась на собственные поджатые колени. Конечно, она ни за что не признается Мансуру в собственных постыдных мыслях - о том, что думала о нём самом и как ненавидит будущего жениха. Но ведь это Вителлий виноват в том, что такие мысли вообще появились в её голове!
- Мой жених… он… - все-так сказала она, всхлипывая. – Он мерзавец и негодяй! Почему я должна выйти замуж именно за него? Я не хочу! Да лучше бы я не была леди!
Она снова заплакала. А потом почувствовала, как Мансур обнял её и прижал к себе. Стефания уткнулась в его плечо, продолжая всхлипывать.
От Мансура пахло лошадьми и потом. Но Стефания едва удержалась, чтобы не обнять его в ответ. Он был единственным человеком, который, казалось, когда-либо в жизни понимал её. С самого детства и до сегодняшнего дня – он всегда был на её стороне, чтобы ни случилось. Стефания чувствовала тепло его рук, но, казалось, будто даже воздух рядом с ним согревает её. От того становилось спокойно и уютно. Она даже перестала плакать, наслаждаясь этим ощущением.
- Жизнь обычной девушки тоже не легка, - ответил ей Мансур. – Ты росла, не видя жизни простых людей. Не стоит желать оказаться на их месте.
- Но разве они должны, как леди, провести жизнь с нелюбимым, да еще и с таким негодяем, ради собственного рода? – не согласилась Стефания.