- Иногда приходится делать вещи и похуже только ради простого выживания.
Стефания не ответила. Ей казалось, будто и Мансур уговаривает её на этот брак. Но рядом с ним было спокойно, а слова его вдруг показались единственно верными. Она отстранилась и села ровно.
- Прости, - Стефания совсем успокоилась. Но, против собственных ожиданий, не испытывала сейчас неловкости за недостойные леди объятия конюха.
- Ты не должна извиняться, - Мансур улыбнулся и вытянул ноги. – Ты же знаешь, что всегда можешь прийти ко мне.
Стефания бросила на него короткий взгляд и тоже улыбнулась.
- Спасибо, - тихо ответила она.
- Давай выбираться отсюда. Ты леди, нехорошо будет, если тебя найдут в куче сена.
Он спрыгнул вниз и протянул ей руки. Стефания подползла к краю – сеновал была выше роста Мансура. Конечно, когда она станет слазить вниз, юбки неприлично поднимутся и откроют колени. Поэтому она просто оттолкнулась и соскользнула с кучи сена в объятия Мансура.
Он поймал её и аккуратно поставил на пол. Вытащил соломинку из волос и снова улыбнулся.
- Я пойду, - смущенно сказала Стефания, поправила юбку и отвела глаза.
И хоть она пряталась сегодня в конюшне, как когда-то в детстве, они оба не были детьми, и взгляд темных глаз теперь волновал сердце Стефании гораздо больше, чем ей бы этого хотелось. И она снова отогнала мысль о том, как хорошо было бы, если на месте ее жениха вдруг оказался бы Мансур.
Шла к дому уже полностью успокоившись. Она не смирилась с предстоящей свадьбой, но была полна решимости продолжить заниматься делами поместья и стать здесь полноправной хозяйкой. Конечно, она должна будет дать Мансуру должность повыше. Сейчас ей хотелось, чтобы он и вовсе стал кем-то из распорядителей и был ближе к ней – его поддержка казалась ей жизненно необходимой. Стоит поговорить об этом с ним или сначала с отцом? Сейчас или позже, когда она сможет считать, что разбирается во всех делах? Стефания пока не решила.
Возле самого дома Стефания столкнулась с матерью. Та была зла еще больше, чем когда они расстались.
- Ты где была? – прошипела мать. Её лицо пошло пятнами от эмоций. Стефания на всякий случай вспомнила, запирала ли её мать в доме в наказание за ссору с Вителлием – вроде нет.
- Гуляла в саду, - ответила она, гадая, чем могла вызвать неудовольствие родительницы. Ведь она вроде была намерена послушно исполнять данную ей роль.
- Гуляла значит? Теперь это так называется? - мать замахнулась, а Стефания отскочила, чтобы рассерженная леди Хиншельвуд не достала её.
За спиной матери стояла испуганная Сессилия. Стефания посмотрела на неё и всё поняла. Сеновал был возле самых ворот открытой конюшни. Сестра видела её рядом с Мансуром и сказала матери. Чтобы ни происходило на самом деле, выглядело это совсем не так.
- …Думаешь, раз жениха при себе удержать не можешь, так можно самой по мужикам прыгать? – кричала мать.
- Да не было ничего! – огрызнулась Стефания, злая теперь и на болтливую сестру. – Я не могла слезть, а он просто мне помог.
- Что ты там вообще забыла? Молись, чтобы жених твой не прознал об этом, - мать схватила Стефанию за руку и потащила к хозяйственному двору и к конюшне.
- Ну? Кто это был? – спросила она у Сессилии.
- Это он, - она указала в сторону Мансура, который сейчас прибирал в конюшне. – Это конюх.
Стефания посмотрела на сестру и сжала губы. Да, они не были близки, но Стефания не думала, что Сессилия может так поступить с ней или с кем-то из людей, кто служит им верой и правдой всю свою жизнь. А в памяти снова всплыли о воспоминании детстве и вишне - Сессилия совсем не изменилась с тех пор.
Тем временем мать окликнула двоих стражей и приказала привести Мансура. Без объяснений и разбирательств она велела стражей отхлестать его плетью. Стефания не поднимала на мужчину глаз и кусала губы. Мансур не был в чем-то виноват, но его наказали за её, Стефании, слабость. Ей было стыдно. Но не за их разговор на сеновале, а за то, что не подумала, будто их могут увидеть и что за этим последует.
Она снова почувствовала холодный, пронизывающий душу, ветер. Но в этот раз он будто обходил её, грозя унести находящихся рядом с ней людей. Даже показалось, будто этот ветер вторит её мыслям. Жаль, что он не может унести её далеко отсюда.