Закончив с наказанием конюха, мать потащила Стефанию назад к дому.
Ее снова заперли. На этот раз – в комнате. Она могла выйти лишь для того, чтобы пообщаться с ненавистным ей женихом.
7.
Последующие дни Стефания выходила лишь на обед или ужин и тогда, когда Вителлий желал пообщаться с ней. Она держала положенную маску вежливости, ни словом, ни жестом не нарушая приличий.
В душе будто образовалась огромная дыра, вобравшая в себя все чувства. Конечно, мать рассказала о произошедшем отцу. То не был так многословен, как старшая леди Хиншельвуд, но его слова били больнее пощечины Вителлия. Кроме того, что её просто заперли и выводили, как зверушку, по желанию жениха, Стефании запретили снова заниматься делами поместья и общаться со слугами. Казалось, жизнь потеряла всякие краски. И Стефания теперь могла жалеть только об одном: что не сделала с Мансуром того, за что её теперь осуждали.
Тем не менее при гостях семейство Хиншельвуд играло роль дружной семьи. Никто из гостей поместья не знал о случившемся в тот день. Стефания думала, что Сессилия из собственной вредности расскажет об этом и другим, но, видимо, мать хорошо пригрозила ей, потому сестра сейчас была такая же замкнутая и напряженная, как и Стефания. Лишь Амелия сохраняла прежнюю жизнерадостность, даже не догадываясь о конфликте в семье.
В этот день настроение у всех было на подъеме: женщины собирались посетить лавку предсказателя. Несмотря на то, что сроки проведения свадьбы были оговорены еще в первую встречу, точную дату следовало определить в один из самых благоприятных для этого дней.
Правило это было незыблемым – ни один брак среди лордов не заключался без одобрения союза богами. Конечно, это одобрение во многом зависело от размера оплаты. Однако выбор правильной даты определял будущее молодой семьи. Ни разу выбранный предсказателем день не приносил неудач. А если повезет, можно было получить несколько рекомендаций: один день был хорош для любви и взаимопонимания в семье, другой нес материальное благополучие, третий обещал многочисленное потомство.
Не только браки, но и большинство важных событий просчитывалось заранее. А для молодых людей, особенно для девушек, это было забавой. Они гадали на любовь, или сколько детишек подарит им судьба, каким будет будущий муж и что принесет им счастье. Женщины постарше гадали на здоровье детей или покупали обереги для близких. Поэтому сейчас собрались все женщины из поместья – леди Хиншельвуд и все три её дочери, леди ла Грелль и гостящие до сих пор подруги матери Стефании.
В этот раз они садились в кареты на подъездной дорожке. Стефании не хотелось говорить с женщинами, к тому же, ожидаемо, их вопросы все касались свадьбы и её жениха. Потому пожелала отправиться верхом на Бусинке. Слуга подвел к ней лошадь и Стефания заскочила в седло. Она испытывала одновременно и облегчение, и разочарование от того, что Бусинку привел не Мансур. В беспросветной тьме, в которую, казалось, превратилась её жизнь, он оставался единственным источником тепла и света. Ей хотелось знать, что он в порядке, но Стефания боялась, что больше не сможет поднять на него глаз – ей было по-прежнему стыдно за то, что Мансура наказали за ее проступок. У нее даже не было возможности извиниться или спросить о его здоровье.
Она повернула лошадь вслед за отъезжающими к воротам каретами и вдруг заметила торчащий из-под седла лепесток. Она осторожно потянула его и вытащила смятую хризантему. Ее пальцы задрожали, и Стефания едва скрыла волнение. Не было сомнений, кто положил цветок под седло. Но что он значит? Что Мансур не винит её за тот день? А может так решил поддержать её?
Стефания сунула цветок в карман и старалась больше не думать о нем. Но мысли о Мансуре крутились в её голове всю дорогу до дома предсказателя и там, пока она ждала своей очереди для гадания.
Леди Хиншельвуд и ла Грелль зашли первыми – судьбу своих детей обе матери намеревались решить сами. Стефании было все равно. Но она, как и другие не могли не отметить, что женщины пробыли в сокрытой от чужих глаз и ушей комнате слишком долго. А вышли оттуда не очень довольными.
- Матушка, все в порядке? – первой спросила Сессилия. Как и обычно после ссоры матери и старшей сестры она была покладиста и внимательна к настроению леди Хиншельвуд.
Их обступили и другие женщины, обсуждая результат предсказания. Стефания сидела на лавке, безучастно глядя на мать. В руках родительницы был лист, определяющий её, Стефании, судьбу. Но ей отчаянно не хотелось знать, что написано на этом листе.