Остальные же - слуги, родные, гости - крутились вокруг её матери, которая громко жаловалась на то, как перепугалась, услышав о нападении в лесу. Стефания пыталась рассказать о том, в каком ужасе была, когда увидела разбойников, но слушать ее не пожелали.
- Ты же осталась невредима, - сказала леди Хиншельвуд. - Почему ты думаешь только о себе? Ведь ты заставила близких переживать о тебе.
Стефания поджала губы. Она вдруг поняла, что не могла надеяться на то, что кто-то и в этот раз будет думать о её чувствах. Но теперь она ощущала это острее.
Мансур, тот человек, которому, казалось, она может доверять как самой себе, не был искренен с ней. Она раз за разом думала об их встрече в лесу и об оборотнях. И каждый раз говорила себе: лучше бы она не видела тот знак, что подал Мансур оборотню. Лучше бы не поднимала на него взгляд, и всю жизнь провела в неведении.
В тот день, когда он привез её в поместье, Мансур остановил лошадь у ворот и приказал слугам сопроводить её в дом. Он сказал, что встретил Стефанию на дороге, ведущей к поместью. Будто она смогла сбежать от разбойников и найти дорогу к дому. Но ни слова о том, что случилось на самом деле. Ни намёка на их встречу в лесу и тех, кто помог ему.
Он передал её в руки слуг, которые тут же окружили девушку заботой. Стефания, позволила им поддерживать её под руки и увести в комнату. Перед тем как уйти, она оглянулась на Мансура, как будто надеясь увидеть ответ на свои незаданные вопросы. Их взгляды встретились. Он был спокоен. Верит, что она никому не скажет о встрече с оборотнями?
Стефания ничего и не сказала. Если никто вокруг не был с ней честен, зачем ей говорить правду? Она отчаянно цеплялась за призраки прошлого, где всё было так просто. И от того чувствовала себя еще более подавленной.
Все последующие дни она старалась избегать Мансура. Ей нужно было время, чтобы решить, как относиться к нему теперь. Но раньше, казалось, она не встречала его так часто. Он появлялся в саду, когда она совершала утренние прогулки. Даже видела его в коридорах поместья, когда он вдруг заходил к её отцу по делам, хотя прежде он не решал проблемы конюшни с лордом напрямую. Стоило больших усилий избежать встреч с ним.
Однажды, вернувшись в свою комнату после ужина, Стефания заметила на своей постели цветок - позднюю хризантему. Сейчас было слишком холодно для цветов. И видно было, что кто-то специально растил хризантему в тепле - возможно где-то в горшке в тени, так, что стебель сильно вытянулся.
Стефании не нужно было гадать, кто оставил цветок здесь. Только Мансур дарил ей хризантемы прежде, и некому больше было сделать это сейчас. Стефания взяла хризантему, провела пальцами по её лепесткам. Что Мансур хочет сказать ей этим?
И всё же ей пришлось отбросить все свои сомнения, ведь жизнь продолжала идти своим чередом. Слуги были погружены в повседневные заботы, родные - приготовлениями к свадьбе. Вскоре принесли на первую примерку её платье.
Стефания смотрела в зеркало, как портнихи закалывают ткань, подгоняя платье по фигуре. Оно еще не было расшито бусинами и серебряной нитью, рукава не пришиты, лишь наскоро закреплены крупными стежками. Но она уже чувствовала себя загнанной в ловушку. А белоснежный шелк свадебного наряда казался коварными путами.
Отражение в зеркале было будто чужим. Девушка с её лицом казалась бледной, а белая ткань подчеркивала нездоровый румянец - последствие её переживаний. Она напомнила себе, что должна думать о женихе и предстоящей свадьбе, а не о прошлом. Но с облегчением вздохнула, когда примерка была окончена, и портнихи унесли дошивать платье.
Стефания потянулась к подносу с письмами, что принесла ей служанка, пока Стефания была занята примеркой, и развернула несколько конвертов. Все они были от полузабытых подруг, которые выражали свои сочувствие и тревогу. Но ни одного письма, пусть даже краткой записки, она до сих пор не получила от Вителлия ла Грелля.
Писем от него не было ни накануне, ни в другие дни. Новое поместье ла Греллей находилось не так далеко, чтобы там не могли не услышать о случившемся. Да и матушка, наверняка, уже успела написать леди ла Грелль обо всем во всех известных ей подробностях. Но разве не должен был жених первым выразить поддержку своей невесте?
Взгляд Стефании на мгновение задержался на хризантеме, которая теперь стояла в стакане на прикроватном столике. Лишь забота и молчаливая поддержка Мансура не была фальшивым знаком вежливости, которого она так и не дождалась от жениха. Так почему Стефания продолжает сомневаться в нём?