- Леди не выходят замуж за простолюдинов. Не говори глупостей.
Слова женщины задели Стефанию, и она вдруг снова почувствовала себя заложницей собственного положения. Она знала, что так и должно быть: её судьба - выйти замуж за Вителлия ла Грелля. Но сейчас как никогда ей хотелось, чтобы этого не произошло.
В этот день они не собирались посетить другие семьи. Нужно заново собрать то, что будет полезным для людей, потерявших родственника. У этого стража остались жена и дети, другой жил с престарелыми родителями, третий - копил на свадьбу сестры…
- Если бы я могла сделать для этих людей что-то большее, - сказала Стефания, пока они шли с Мансуром к поместью. - Что-то, что по-настоящему будет что-то значить.
- Как бы ты ни старалась, Стефания, это не вернёт погибших и не сотрет их боль, - ответил Мансур. - Но ты делаешь для них больше, чем можешь себе представить. Твоя забота и твои слова важны. Они видят, что ты внимательна к их горю, и это помогает им поверить в то, что кому-то не все равно.
Как никто другой Стефания понимала важность слов поддержки и простых знаков внимания. Мансур был прав, говоря ей об этом. Но чувство, охватившее её в осиротевшем доме, не желало покидать её.
Во время их отсутствия в поместье прибыл Вителлий ла Грелль. Во дворе суетились слуги, разгружая из кареты вещи. Её жених оказался тут же и, едва заметив её, бросился навстречу.
- Моя дорогая Стефания! - воскликнул он с преувеличенной искренностью, подбегая к ней. - Как я беспокоился! Как я переживал за тебя после этого ужасного нападения!
Стефания не знала, что ответить ему на это проявление фальшивой заботы. Сейчас, когда она куда больше переживала о других людях, его сочувствие было неуместным. Но где он был раньше со своим беспокойством?
Она ничего не ответила, а Вителлий обнял ее за плечи и подтолкнул к дому. В другое время, возможно, Стефания сочла бы этот жест знаком поддержки, но сейчас его прикосновение не вызывало тепла, а руки казались холодными и жесткими.
Мансур остался стоять у ворот. Стефания оглянулась на него. Она вдруг почувствовала вину перед Мансуром. Именно он был в ней в минуты, когда она нуждалась в поддержке, и именно он провел с ней сегодняшний день, который дался ей тяжелее, чем она думала. Что, если он решит, что она предпочла бы быть в ненавистным Вителлием?
Но Мансур, если и чувствовал неудовольствие, то не показывал это. Он улыбнулся Стефании и вдруг подмигнул.
Вителлий собирался остаться в поместье на несколько дней. Было ли этого его собственное желание, или же родители заставили его проявить заботу о невесте, было не понять. Но даже несмотря на отсутствие старших леди и лорда ла Грелль он пытался быть таким обходительным, что это стало напоминать навязчивость. Стефания слишком хорошо помнила каждый момент, который они провели вместе, и не верила слащавым улыбкам жениха.
Вместе с Вителлием в поместье пришли новые вести из столицы. Молодой император продолжал свои реформы, которые вновь грозили сотрясти привычный уклад жизни лордов. Если в прошлый раз новые законы касались лишь жизни селян, то теперь напрямую касались будущего лордов.
В этот раз новый закон сильно ограничивал действия школ, в которых с раннего детства воспитывал покорных слуг для лордов. Такие слуги были ценны, их покупали задолго до того, как они выпускались из школы. Но методы воспитания отличались такой жестокостью, что люди буквально переставали иметь собственные чувства и мысли. А теперь с повеления императора любая жестокость будет запрещена. И это изменение грозило закрытием многих школ и вызвало беспокойство среди знати.
- О чем император думает? - он возмущался Вителлий за ужином. - Мы все прекрасно видели, до чего доводит свободомыслие простолюдинов. Такие реформы приведут к краху старого порядка, и слуги начнут чувствовать себя слишком вольготно. Как думаете, пойдет ли на пользу, если те, кто служит нам годами, решат от нас избавиться?
- Конечно, император поступает опрометчиво, так резко меняя уклад жизни, - осторожно заметила леди Хиншельвуд. - Но уверена, это снизит недовольство среди простых людей…
- Недовольство? - перебил её Вителлий. - Вы прекрасно знаете, что бедняки сами сдают своих детей, чтобы прокормиться.
Прежде Стефания избегала участвовать в таких разговорах, не сейчас, когда она смогла взглянуть на жизнь иначе, не смогла молчать: