Он отпустил её руку, и Стефания отступила еще на шаг назад. Ей вдруг стало страшно. На что способен человек, стоящий перед ней? И встанет ли кто-то не её сторону, если он выполнит свою угрозу?
- Ты должна понять, - медленно проговорил Вителлий. - Твоя жизнь теперь зависит только от меня. Тебе придется - слышишь? - придется уважать меня. Хозяйка поместья? Ха! Да у тебя не хватит сил удержать свои владения без меня. Тем более, пока ты оправдываешь людей, которые бунтуют против нас. У них ты научилась дерзости? Но подумай, что бы с тобой сделали те разбойники, которые напали на тебя? - Он наклонился ближе, его взгляд стал зловещим. Он провел рукой по её плечу, груди и спустился к талии. - Думаешь, нужны им твои слова о справедливости? Подумай, что сделали бы они, если бы ты оказалась в их власти? Десяток мужчин и одна беззащитная леди…
Стефания почувствовала, как внутри всё кипит. Конечно, она знала, что могло произойти, но сейчас она испытывала не страх перед тем, чего не случилось, а отвращение к будущему мужу.
- Да уж лучше с такими, как они, чем с тобой, - выплюнула она.
Вителлий сначала замер, а потом вдруг рассмеялся. Но всего пара секунд, и он вновь поднял руку, чтобы ударить её.
Но он не успел этого сделать.
Вдруг перед Стефанией появился Мансур. Он без колебаний врезал Вителлию по челюсти так, что Вителлий свалился на землю.
- Как ты посмел?! - закричал Вителлий, схватившись за щёку. Он подскочил, но не смел приблизиться к ним. - Ты… вы оба пожалеете об этом! - Его рука дрожала, когда он указывал то на Мансура, то на Стефанию. - Я не оставлю это так!
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь, а Мансур остался стоять рядом со Стефанией. Он мрачно смотрел вслед Вителлию, но не произнёс ни слова.
Сердце Стефании сжалось на миг. Мансур, её верный Мансур вновь и вновь вставал на её защиту. Но сейчас это принесет ему лишь погибель. Жизнь Мансура, которая только начала налаживаться, теперь оказалась под угрозой. Сейчас, когда Вителлий вернется в дом и скажет её родителям о произошедшем в саду, всё, что сделал Мансур для Хиншельвудов, потеряет значение.
"Лучше бы Вителлий ударил меня," - подумала Стефания. Краткий миг боли не стоил того, чтобы Мансура лишили должности распорядителя или, того хуже, прогнали из поместья.
- Это я приказала тебе ударить Вителлия, - сказала она, пытаясь найти выход. - Понял? И не смей говорить, что это было не так!
Мансур перевел на нее взгляд. Но он промолчал. Не отказывался от её предложения, но и не соглашался. Стефания не стала ждать, что он ответит, и побежала к дому. Сейчас важно оградить Мансура от гнева родителей и тех слов, что мог наговорить им Вителлий.
Конечно, в доме её ждал скандал. Вителлий кричал о невоспитанности Стефании и непочтительности к хозяевам их слуг. Грозил, как он разберется тут со всеми, только придет время. Рядом с ним кричала леди Хиншельвуд, одновременно причитая, что прежде в их поместье такого не случалось.
Стефания же сохраняла ледяное спокойствие. Какой смысл ей перекрикивать этих двоих и доказывать свою правоту? Её даже не услышат в этом шуме. Но наконец мать и Вителлий вышли, чтобы найти лед и остудить расползающийся по его скуле синяк. И Стефания осталась в комнате с отцом, которого застала эта сцена. Он редко вмешивался, когда леди Хиншельвуд ругала дочерей, и, казалось, был с ней полностью согласен. Но в этот раз Стефания рассчитывала, что хотя бы он услышит и поддержит её.
- Вителлий оскорбил меня, и я приказала Мансуру ударить его, - снова повторила она.
- Даже если всё так, ты же понимаешь, что не можешь использовать слуг, чтобы навредить будущему мужу? - строго спросил отец.
- Да почему я вообще должна выходить за него! - вспыхнула Стефания и повернулась к отцу. - Думаешь, такой человек принесет пользу нашим землям?
Лорд Хиншельвуд в отличие от жены на возражения дочери ответил спокойным, но твердым тоном:
- Ты прекрасно знаешь, почему мы выбрали его. Не вижу смысла повторять это. Конечно, мне хотелось бы видеть хозяином земель сильного лорда. Будь ты мужчиной, я бы не колебался ни секунды. В тебе есть характер, Стефания. Но ты женщина, тебе нужно думать совсем о других вещах, а не о проблемах управления землями.