Нет, это казалось нелепым. Вителлий не общался со слугами и, скорее всего, даже не знал о делах Мансура. Как мог он предугадать, что Мансур и служанка окажутся здесь именно сейчас?
Всё, что она увидела, было правдой. Мансур обещал ей защиту, но не сердце. Он имеет право любить кого-то ещё. Ведь и она, Стефания, не сможет быть с ним. Она принадлежит другой жизни и другому мужчине.
- Ничего, - тихо ответила она. - Просто задумалась.
Они покормили Бусинку и вышли из конюшни. Стефания не удержалась и обернулась туда, где видела Мансура. Корзинка служанки оставалась там, где её бросили. Девушка всё ещё где-то тут. Возможно, с Манcуром. Мысль о том, что он может быть сейчас с другой, сжигала её изнутри.
Уже возле дома Вителлий снова спросил её:
- Ты чем-то расстроена. Может, я что-то сделал не так?
Стефания не ответила. В горле будто застрял ком обиды, она просто не могла произнести ни слова.
- Я пытаюсь быть мягче с тобой, - продолжил Вителлий. - Быть может, я ошибался раньше, ведя себя с тобой так... пренебрежительно. Но я готов это исправить. Почему ты не даёшь мне шанс?
Стефания подняла на него взгляд. Сейчас казалось не важным, искренен он или говорит всё это из приличия. Она останется с Вителлием, каким бы он ни был.
- Я просто... неважно себя чувствую, - тихо сказала Стефания.
- Наверное, тебе стоит отдохнуть, - ответил Вителлий, нахмурившись, и отпустил её.
Стефания лишь кивнула. Сейчас ей нужно побыть одной.
Поднявшись к себе, она села у окна. Казалось, дни до этого момента были лишь сном. А сейчас, когда она пробудилась, вновь очутилась в сером угрюмом мире. Мысли вновь возвращались к тому, что она видела у конюшни, снова и снова причиняя ей боль.
Могла ли она быть счастлива рядом с ним? Теперь она не узнает этого.
13
Как бы ни старалась Стефания, она не могла не думать о произошедшем. Возможно, поэтому Мансур был так занят в последние дни. А может нарочно избегал её и не показывался, скрываясь за делами. Баньян, его отец, вероятно, знал об этом, поэтому и молчал, не желая говорить правду.
Детали складывались в единую картину, открывая неприглядную правду. Стефания пыталась убедить себя, что всё это правильно и иначе быть не должно. Но сердце упрямо отказывалось верить, и Стефания снова и снова думала о Мансуре.
Тем временем ситуация и в землях Хиншельвудов становилась всё неспокойнее. Вместе с новостями о беспорядках пришли новые слухи об оборотнях. И если волнения селян немного утихли, а войскам удалось поймать несколько банд разбойников, что промышляли на дорогах, то оборотни оставались неуловимыми, как и в прошлое появление. Хотя они не причиняли вреда, но и оставлять их в живых было опасно. Маги из города не раз пытались поймать сбившихся в группу оборотней, но все попытки оказались тщетными.
Чтобы решить эту проблему, пришлось пригласить мага из Башни. Любой маг имел достаточный дар, чтобы найти оборотня, но маги Башни были особенно сильны. Конечно, лорды предпочитали не приглашать магов в свои поместья. Но в этот раз лорд Хиншельвуд решил сделать исключение, чтобы контролировать поимку оборотней лично.
Однако маг предпочёл остановиться в городе, чтобы предварительно осмотреться и разобраться с ситуацией. И лишь через несколько дней он собирался воспользоваться приглашением лорда.
Весть о приезде мага вызвала взволновала жителей поместья. Хоть маги и служили империи, но оставалась такими же опасными, как оборотни. Те, что жили в городах возле поместий и служили лордам, для общего спокойствия носили неснимаемые артефакты, которые не давали возможности навредить или ослушаться хозяев земель. Но маг из Башни такого артефакта не имел.
Стефания помнила, что обещала себе впредь не вмешиваться в жизнь Мансура. Но приезд мага нес угрозу. И это был не только страх перед сильным одаренным. Это было опасение за жизнь друга. Ведь если маги найдут оборотней, то Мансур окажется в опасности, как и все, кто был с ними связан.
Не выдержав, Стефания снова направилась к конюшне. Что бы между ними ни происходила, она должна предупредить друга об опасности. Но, когда она пришла, навстречу ей вышел лишь мальчик-слуга.
- Его нет уже несколько дней, госпожа, - признался мальчик.