Стефания осторожно зашла внутрь конюшни. Здесь никого не было. Она прошла до стойла Бусинки, озираясь по сторонам и не обращая внимания, как за подол длинной юбки цепляются соломины. Сегодня она не собиралась ни снова сбегать куда-то в безлюдные места, ни даже отправляться на прогулку под присмотром охраны. И не знала, как сказать слугам, если бы встретила их, зачем пришла сюда.
В груди сжималось от приятных воспоминаний, происходящих когда-то будто не с ней. Вот здесь она пряталась в соломе от матери. А вот здесь когда-то стоял старый конь отца – огромный жеребец, которого Стефания всегда очень боялась.
Она подошла к Бусинке и протянула к ней руку с кусочком яблока. Лошадь потянулась к ней носом, аккуратно снимая с ладони девушки угощение. Стефания улыбнулась и погладила Бусинку. С ней тоже было связано много воспоминаний.
Молодую лошадку подарил ей дядя, старший брат матери. Его семья была из младшего рода, но дядюшка не разменивался на дешевую мишуру, которой не брезговали младшие семьи, стараясь напомнить всем вокруг, что они имеют знатные корни. Всё, что у него было, он вкладывал в разведение лошадей. Его лошадки ценились по всему северу империи – так хороши и красивы они были. Жаль, что владения дядюшки очень малы, и он не мог позволить завести себе больше полусотни голов. Иначе, все вокруг были уверены, он прославил бы свое имя гораздо больше, чем сейчас.
Одну из своих лошадок он и подарил племяннице. Тогда Бусинка была таким же угловатым подростком, как и её новая хозяйка.
- Как ты назовешь её? – с улыбкой спросил дядя у Стефании. Та очень обрадовалась подарку и гладила морду лошадки, как если бы она была котенком.
- Бусинка! – воскликнула девочка. Лошадке и правда подходило это имя. На серых боках будто рассыпаны светлые пятна, а огромные темные глаза блестели как бусины.
Лошадка была молода и еще не знала седла. Потому Стефания могла только приходить в конюшню и кормить её, или наблюдать, как конюх гоняет Бусинку по вольеру, чтобы та не застаивалась в стойле. Стефания стояла у высокой ограды и смотрела, как гуляет её лошадка. И представляла, как однажды сможет прокатиться на ней.
- Хочешь, я объезжу её для тебя? – спросил Мансур, сидящий рядом со Стефанией на заборе.
Стефания с сомнением покосилась на мальчишку. Тогда они были детьми. Он чуть старше, но Стефания, как и любая другая девочка, повзрослела раньше своего друга. Она была выше его на полголовы, а возраст уже очерчивал на её теле первые женственные изгибы.
- А ты разве сможешь? – с сомнением протянула она. Мансур часто помогал своему отцу, и Стефания не раз видела, как он кружил на хозяйских лошадях по вольеру, порой даже не надев на них седло. Но то были спокойные приученные к седокам лошади. А вот Бусинка, хоть и казалась смирной, но была к такому непривычна. И Стефания ждала, когда лошадка достаточно подрастет, и дядя, как обещал, лично приучит её к седлу.
- А чего нет? – беспечно бросил Мансур и соскочил с забора.
Он подошел к лошадке и похлопал её по боку. О чем-то поговорил с ней – Стефания не могла слышать его слов со своего места. А потом одним легким прыжком заскочил на спину Бусинки.
Лошадка взъярилась, впервые почувствовав на спине человека. Она прыгала, вставала на дыбы, дергала задними ногами. Мансур вцепился в её гриву, но не подавал вида, что ему страшно. Он впервые сел на необъезженную лошадь, и Стефании казалось, что Бусинка вот-вот сбросит его. Лошадь никак не хотела принимать седока, она билась боками об забор, но Мансур даже ни разу не вскрикнул от боли, когда ударился коленом об доски.
- Эй! – крикнул подбежавший к вольеру Баньян, отец Мансура.
Он был суровый с виду дядька, хотя к Стефании всегда был добр. Но вот Мансуру спуску не давал. Стефания вжала голову в плечи – ей одинаково страшно было, что Бусинка скинет Мансура на землю, и что того потом накажет отец. А если конюх еще и расскажет всё леди и лорду, то и ей достанется. Хорошо, если не станут возвращать Бусинку дяде, а только запрут Стефанию на несколько дней в доме.
Через некоторое время Баньяну удалось успокоить лошадь и снять с её спины Мансура. Мальчишка прихрамывал, когда отец тащил его за ухо из вольера, хоть и старался показать, что всё в порядке.
- Не ругайте его! Это я попросила! – воскликнула Стефания.
Баньян остановился, глядя поочередно на обоих детей. Конечно, если то была просьба молодой леди, то Мансур был обязан подчиниться. Но конюх знал, как дружны они со Стефанией, и что подобная идея вряд ли бы пришла в голову девочки. Но она смотрела на него большими испуганными глазами и повторяла: