После обеда Кристине совершенно не сиделось дома, нервозность тревожным червячком подтачивала душевное равновесие, и она решила прогуляться по Свельте. Закрутив волосы на затылке в небрежный узел, чтобы не было жарко, Кристина вышла из дома, и без всякой цели неторопливо зашагала по улице. Из головы не шёл айнорец, и собственное согласие на ужин с ним тяготило, как якорь на шее. Она была уверена, что Кимори не позволит себе ничего лишнего, если только Крис сама не даст понять, что согласна. Он слишком воспитанный для каких-то решительных действий. А вот хочет ли она сама остаться в определённых рамках, Кристина понятия не имела. И вот это-то и вызывало смутную тоску и беспокойство. Она не понимала, почему Аято так действует на неё, и чувствовала растерянность. Как же всё просто было со Стивеном!..
Мысли резко изменили направление, и странный клиент отошёл на второй план. Кристина погрузилась в приятные воспоминания, позволив себе немного увлечься мечтами, и представить, что капитан «Касатки» испытывает к ней больше, нежели просто влечение. Теперь, когда они виделись часто, Кристину мало занимали вопросы, почему же Уэйкерс в своё время принял такое живое участие в её жизни. Теперь его присутствие не раздражало, даже наоборот. Крис неожиданно поняла, как приятно осознавать, что есть кто-то, кто может прийти на помощь в трудную минуту. Со дня страшного известия о смерти родителей графиня всегда была одна, и полагалась только на свои силы и ум. С появлением Стивена Кристина почувствовала себя гораздо увереннее и спокойнее, предполагаемые козни дяди уже не так пугали, как прежде. Осталось только отделаться от Кимори, и всё вернётся на свои места…
Время плавно переместилось к вечеру, и настала пора возвращаться, готовиться к ужину. Направляясь к дому, Крис невольно поморщилась: наряжаться она не любила, как и играть в изысканную барышню. Никто не готовил её к светским раутам, балам, обедам и ужинам, на которых следовало поддерживать вежливую, лёгкую беседу ни о чём. Да, на их встречах с айнорцем Кимори больше сам говорил, чем предоставлял ей возможность что-то рассказать, что Кристине и нравилось, но… Они останутся наедине, в помещении – Аято выбрал ресторан, в котором имелись отдельные кабинеты для состоятельных клиентов, не желавших, чтобы их видели остальные.
- Так, ладно, значит, никаких провокаций, - пробормотала Кристина, открыв дверцы гардеробной.
Скромное муслиновое платье лимонно-жёлтого цвета, прикрывавшее плечи рукавами-фонариками, застёжка сзади – пришлось вызвать Аниту. Волосы Кристина решила заколоть в привычную косу, свёрнутую кольцом на затылке. Горничная появилась через несколько минут, и помогла хозяйке одеться. Из украшений графиня оставила только браслет Стивена, хотя он и не очень подходил к наряду.
- Анита, не жди меня, если что, - собравшись с духом, сказала Кристина. – Я могу поздно вернуться.
- Как же вы платье снимете? Пуговки на спине, неудобно, - отозвалась служанка.
- Справлюсь, - Крис храбро улыбнулась.
Анита кивнула, и направилась к двери, но на пороге оглянулась.
- Да, забыла сказать, заходил господин Шеер, просил вам передать, что какая-то «Касатка» встала в порту на якорь часа два назад, - после чего горничная вышла из спальни графини.
Кристина, замерев у зеркала, несколько мгновений бездумно пялилась на закрытую дверь, а потом все мысли о пресловутом ужине вылетели у неё из головы. Да и все остальные тоже куда-то подевались. Осталось только огромное желание увидеть Стивена прямо сейчас, не дожидаясь ночи, и плевать, кто там заметит, что леди Рейнбек поднимается на борт пиратской шхуны. Не так уж сильно её персона известна в городе, особенно в порту. Крис сорвалась с места и выскочила из комнаты, бегом спустилась с лестницы, и влетела в гостиную, где стоял изящный секретер. Набросав несколько слов с извинениями, Кристина снова позвала Аниту.
- Отнеси в «Звезду Свельты», господину Кимори Аято, - быстро проговорила графиня. – И не жди меня, - с широкой улыбкой добавила Крис.
Глядя вслед госпоже, Анита хмыкнула, покачав головой: в последние несколько месяцев та просто расцвела, ещё больше похорошела, и перестала всё время думать о делах, что только радовало прислугу, искренне привязавшуюся к Кристине.