Розамунда едва опять не вздохнула, но сдержалась и грустно улыбнулась.
– Просто… – начала она, но остановилась, не желая подводить мужа своими жалобами. – Просто я скучаю по аббатисе и другим женщинам из Годстоу, – наконец прошептала Розамунда, потому что частично это было правдой.
– Да. Но я подозреваю, что вы скучаете не только по добрым женщинам из аббатства, – сказал лорд Спенсер. – Думаю, вы скучаете и по работе на конюшне, правда ведь?
– Откуда вы знаете? – удивленно спросила Розамунда, и он печально улыбнулся.
– Пусть я и слеп, миледи, но не глух, хотя люди часто думают обратное, когда говорят в моем присутствии. – Он слегка усмехнулся, потом потянулся и нащупал ее руку, похлопал ее, словно заверяя, что она не входит в число этих людей. – Епископ Шрусбери упомянул об этом вчера, сначала в конюшне, потом за столом, после вашего ухода.
– А, понятно, – пробормотала Розамунда, снова начиная крошить хлеб. – Да, в аббатстве я большую часть времени проводила в конюшне, – смущенно объяснила она. – Я ухаживала за животными и… да, пожалуй, мне их недостает.
– Насколько я понимаю, слова епископа не убедили молодого Берхарта разрешить вам ухаживать за лошадьми?
– Он не хочет, чтобы я даже приближалась к конюшне, – мрачно ответила Розамунда.
– Да, – вздохнул старик. – Я так и понял вчера. Ну что же, если он не позволяет вам ходить в конюшню, то, может, конюшня придет к вам, – произнес он загадочно.
Но прежде чем Розамунда успела задать ему вопрос, он слегка повернул голову, прислушался и сказал: – Доброго вам утра, милорд. Надеюсь, вы хорошо спали?
Повернувшись, Розамунда увидела спускавшегося по лестнице Эрика, и радостная улыбка осветила ее лицо, В памяти тут же возникли картины прошедшей ночи, и ни в одной из них он не был одет.
Эрик почувствовал, как напряжение, охватившее его с утра, исчезает, когда он заметил жену за столом. Он был ужасно раздражен, когда, проснувшись, увидел, что она опять встала раньше его и исчезла. Но выражение ее лица сотворило чудо с его настроением. Ее губы были слегка приоткрыты, на них играла теплая, радостная улыбка, а глаза, наверное, таили в себе воспоминания о прошедшей ночи. Эти воспоминания и его не оставляли ни на минуту.
Прошлой ночью он был словно голодающий, которому вдруг предложили еду. Он упивался ее телом и никак не мог насытиться, ему все было мало. Даже ее слова по поводу неверности не утихомирили его голод. Он лишь на несколько минут рассердился. Потом задремал, но не прошло и часа, как он проснулся от чувственного сна о женщине, лежавшей рядом с ним. Несколько мгновений он всматривался в ее милое лицо, молча наслаждаясь ее красотой, но не удержался и прикоснулся к ней. За прикосновениями последовали поцелуи, а поцелуи привели к…
Потом Эрик опять задремал, но через некоторое время проснулся, снова изнывая от желания. И так он провел всю ночь: желая ее, наслаждаясь ею, отдыхая и снова желая. Утром он проснулся, вновь обуреваемый желанием. Вот почему он был раздражен, когда обнаружил, что ее нет рядом;
Глядя на Розамунду, жадно облизывавшую приоткрытые губы, Эрик понял, что если бы здесь не было лорда Спенсера, то он вряд ли удержался, чтобы не положить ее на стол и не овладеть ею тут же. «Черт, может, мне просто утащить ее наверх и…
– Милорд?
Услышав голос лорда Спенсера, Эрик заморгал, оторвал взгляд от жены и взглянул на старика, сидевшего рядом с ней. Только тут он понял, что, пока его мысли блуждали, ноги остановились перед женой. Он простоял так неизвестно сколько времени, уставясь на нее словно восторженный юнец.
– Я неплохо спал, – наконец ответил он несколько резковато, заставив себя оторвать взгляд от жены, и направился к месту главы дома – уродливому креслу с высокой резной спинкой, куда его чуть ли не силой усадил лорд Спенсер. – А вы как спали?
– Очень хорошо, благодарю вас, – ответил старик, как будто следя за передвижением Эрика, хотя и был слеп. Он подождал, пока Эрик сел напротив Розамунды и ему принесли сыр, хлеб и напитки, и лишь тогда сказал: – Мне тут пришла в голову одна идея, милорд, когда я вчера засыпал.
– Да? – рассеянно спросил Эрик. Его взгляд остановился на пальцах жены, которая задумчиво крошила хлеб. У нее были длинные красивые пальцы. Он заметил это прошлой ночью, когда целовал каждый пальчик по отдельности…
– Да. Насколько я понимаю, вы не хотите, чтобы леди Розамунда посещала конюшни.
Эрик застыл при этих словах лорда Спенсера, и мысли, возбуждавшие не только душу, но и тело, мгновенно исчезли.
– Но я подумал, что она все же может быть полезна вашему главному конюху Смизи. Ведь его так зовут?
Услышав это, Розамунда удивленно посмотрела на Эрика, ожидая подтверждения. Он ведь даже не потрудился сообщить ей об этом.
– Да, его так зовут, – ответил Эрик, стараясь не выдать радости, распиравшей его, когда он увидел, что Розамунда восторженно улыбнулась, словно он сделал что-то совершенно замечательное.
– Да, я так и думал. Но теперь память у меня не та, что раньше. – Лорд Спенсер помолчал, потом добавил: – Вчера, когда вы ушли, он упомянул на конюшне, что по пути сюда леди Берхарт проявила большие знания о животных. Она даже помогла ему заметить кое-какие вещи, которые он сам бы упустил из вида. Он сказал, что был бы рад ее советам и…
– Я уже совершенно ясно сказал, что не желаю, чтобы моя жена приближалась к конюшне, – начал Эрик. Лорд Спенсер тут же кивнул:
– О да. Я и не веду об этом речь. Однако я подумал, что Смизи мог бы советоваться с ней здесь, в замке, если ему понадобится помощь.
Розамунда затаила дыхание после замечательных слов лорда Спенсера, боясь взглянуть на мужа, чтобы ненароком не спугнуть удачу. Молчание было таким долгим, что Розамунда стала задыхаться от нехватки воздуха. Наконец ее муж ответил:
– Да, это возможно. Вреда от этого не будет.
Выдохнув с шумом, Розамунда возбужденно вскочила на ноги.
– О, какая замечательная идея, милорд! Благодарю вас. – Она сжала руку лорда Спенсера, потом повернулась и бросилась к мужу. – Спасибо вам, милорд, за то, что разрешили. Спасибо, спасибо, спасибо, – говорила она, покрывая поцелуями его лицо. – Вы замечательный муж!
– Гм… да, – пробормотал Эрик, слегка улыбаясь и мягко отстраняя ее. Он смущенно посмотрел на лорда Спенсера, который тоже улыбался, повернувшись в их сторону. – Я пойду туда прямо сейчас и скажу Смизи, что он может советоваться с тобой.
– О, но вы еще даже не ели, – запротестовала Розамунда.
– Да, но… после новостей, которые привез нам вчера лорд Шрусбери, я совершенно забыл сказать Смизи, что мы сегодня продолжим осматривать владения. Я должен распорядиться насчет повозки.
– О! – вздохнула Розамунда.
Слегка улыбнувшись, Эрик приподнял ее голову и быстро поцеловал в губы. Ее лицо отражало разочарование, и ему было приятно, что она будет скучать без него. С другой стороны, ее восторг от того, что он разрешил Смизи советоваться с ней, заставил его почувствовать свою вину. Как мало нужно было, чтобы порадовать ее. Она не просила мехов или драгоценностей. Одно лишь разрешение хоть в чем-то помочь животным привело ее в состояние восторга. Эрик корил себя, что сам не додумался до этого. Он взглянул на лорда Спенсера, вставшего со своего места.
– Я буду сопровождать вас, милорд, – сказал старик, потом повернулся в сторону Розамунды и улыбнулся.. – Доброго вам дня, миледи.
– Благодарю, – ответила она.
Наблюдая, как мужчины покидают замок, Розамунда гадала, скоро ли Смизи обратится к ней за помощью. Она не желала никакой хвори лошадям, но ей не терпелось принять участие в уходе за ними, пусть и незначительном.
Ее размышления были прерваны сдержанным «Доброе утро». Обернувшись, она увидела направлявшегося к ней епископа Шрусбери.
– Доброе утро, ваше преосвященство, – приветствовала она его с улыбкой.
– Похоже, сегодня я встал позже всех. Все уже позавтракали и разошлись по делам, да?
– Нет, то есть да. – Закатив глаза, Розамунда покачала головой, – Вы вовсе не припозднились, ваше преосвященство. Лорд Спенсер и мой муж спустились всего несколько минут назад, но оба отказались от трапезы и решили продолжить осмотр владений.