Мистер Несбитт сел рядом с Джейн. Случайно так совпало, или Рис-Джонсы намеренно усадили мисс Соммерсвиль рядом с ее гостем, Эмили не представляла, да и не хотела об этом задумываться. Неподалеку она увидела Кэролайн, устроившуюся между викарием Кастлтоном и незнакомым молодым джентльменом вполне приятной наружности. Мужчины одновременно рассказывали что-то своей хорошенькой соседке, Кэролайн кивала то одному, то другому и прилежно улыбалась, но Эмили видела, что глаза сестры пусты. «Придется написать матери, – неохотно решила леди Гренвилл. – Возможно, будет лучше, если она заберет Кэролайн домой. Только как объяснить леди Уитмен, что моя младшая сестра в кого-то влюблена, а я не знаю в кого?»
Филипп уже давно занял свое место в одном конце стола, взволнованная и раскрасневшаяся мисс Рис-Джонс – в другом, но ужин все не начинался. Полковник Дейл громким шепотом осведомился у сидящей справа от него миссис Блэквелл о причине заминки, но она не смогла ответить.
– За столом не хватает мисс Несбитт, – заметила сидящая напротив Эмили Дафна.
Леди Гренвилл посмотрела направо. Действительно, недалеко от Рис-Джонса один стул пустовал.
Гости увидели, как хозяин дома подозвал к себе дворецкого и о чем-то поговорил с ним. Тот кивнул и вышел. После этого ужин, наконец, начался, но собравшиеся не торопились насладиться бараньей ножкой, они перешептывались и посматривали на незанятый стул.
Мистер Несбитт со своего места не мог видеть, куда села его дочь, но известие об отсутствии Флоренс, распространявшееся вдоль стола, дошло, наконец, и до него.
– Мистер Рис-Джонс, могу я осведомиться, где моя дочь? – громко спросил он.
– Мисс Несбитт где-то задержалась, – в голосе Филиппа явственно слышалось замешательство. – Я попросил дворецкого послать горничную разыскать ее.
– Наверное, молодая леди так устала от танцев, что присела где-нибудь на диван и задремала, – предположил полковник.
– У нее закружилась голова от духоты, и она могла упасть в обморок, необходимо срочно найти ее! – заявила миссис Блэквелл.
Только немногие из гостей отдавали должное подаваемым блюдам, остальные поглядывали то на дверь, то на пустой стул, то на растерянное лицо Рис-Джонса.
Эмили недоумевала вместе со всеми, но не торопилась высказывать свои мысли вслух. «Генри говорил, что Рис-Джонс и Флоренс поссорились. Неужели она решила отомстить, опоздав на ужин? Это некрасивый поступок. Даже если она сердится на Филиппа, Кэтрин Рис-Джонс ни в чем не виновата, зачем было портить ее первый большой прием?»
На лице Рис-Джонса явно читалась борьба между желанием самому отправиться на поиски девушки, за которой он ухаживал, и обязанностями хозяина дома.
Спустя еще десять минут двери в столовую с шумом распахнулись, но за разговорами это заметили не все. Постепенно, однако, собравшиеся увидели дворецкого Рис-Джонсов, с выражением ужаса на бледном лице направлявшегося к Филиппу. Многолетняя выучка одного из столпов этого дома не позволяла ему ускорить шаг или издать какое-то восклицание, но весь вид его говорил о том, что произошло что-то непоправимое.
– Господи! – прошептала Эмили и судорожно сжала кулаки, чтобы не вскрикнуть – точно такое же лицо было у ее собственной экономки, миссис Даррем, когда ровно восемь месяцев назад она пришла сообщить хозяйке о смерти ее горничной Фанни.
С каждым шагом дворецкого болтовня за столом стихала, головы нетерпеливо поворачивались ему вслед. Казалось, он никогда не дойдет до Рис-Джонса, с взволнованным видом привставшего уже ему навстречу.
Дворецкий подошел слишком близко, чтобы даже соседи Филиппа не могли услышать его, верный слуга до последнего пытался сохранить репутацию дома Рис-Джонсов, но после сказанных им нескольких слов молодой хозяин громко вскрикнул и зашатался.
– Нет, нет, этого не может быть! – его лицо побледнело, темные глаза на нем казались нарисованными углем.
Кто-то из юных леди взвизгнул от испуга. Мистер Несбитт с грохотом, вызвавшим новый вскрик, отодвинул свой стул и торопливо направился к Рис-Джонсу, которого бережно поддерживал под локоть дворецкий.
– Что с моей дочерью, узнаю я, наконец? – рявкнул Несбитт.
От его окрика Филипп вздрогнул и даже потряс головой, словно только что очнулся от кошмара. Увы, кошмар и не думал заканчиваться. Дворецкий вопросительно посмотрел на своего господина, но Рис-Джонс явно был не в состоянии произнести вслух то, что слуга сообщил ему приглушенным голосом. Дворецкому ничего не оставалось, как самому повторить свою страшную весть.