― Почему Анита предала короля?
― Эмара родила сына.
― У Мардаров есть еще один наследник?
― Нет. Она родила сына не от Савера, а от его дальнего родственника. Но это дальнее родство и близость с королем, позволили ей вплести в магический источник сына чистую магию источника. Не много, но этого хватило, чтобы сам мальчик и советники поверили в его королевское происхождение. Вот только источник подкидыша не принял, и ей пришлось на время отложить убийства Тирана. Она понимала, что как только уйдет последний из Мардаров ― мираты вымрут. Было принято решение воспользоваться отбором.
С помощью жрецов Ифтария она нашла заранее претенденток на отбор. Из них она отобрала самых сильных и самых верных. Их было три: Анита Рамар, Литайя Ловэк и полукровка Гайла Пиратор.
― Анита стала королевой.
― Эмара была права, у них образовалась связь с Тираном. Но перед отбором все три претендентки дали клятву, подсадить в источник короля Юну.
― Она должна была уничтожить магический источник Мардаров. Но, на что они надеялись?
― Эмара была уверена, что к этому времени Анита уже забеременеет и ребенок станет наследником.
― Но она не забеременела?
― После того, как связь с королем была нарушена, Анита стала свободной. Она вступила в отношения с сыном Эмары. Парочка не стала ничего рассказывать матери, ребенка выдали за принца. Один был уверен, что родовой магии хватит, чтобы подключить малыша к источнику, вторая ему верила. Оставалось только избавиться от короля.
― А он умирать не хотел, ― задумчиво произнесла настоятельница.
― И наша разведка ничего об этом не знала? ― возмутился принц.
― Думаю, вам стоит поработать над образованием ваших шпионов, ваше Высочество, ― добавила я, ― Но, все что вы сегодня узнали, должно остаться в тайне.
Принц кивнул. Я посмотрела на Бухтенвиля.
― Что сейчас происходит во дворце?
― Эмара у Инфантов, Анита с сыном во дворце. Ребенок ни в чем не виноват, но что с ним делать, никто не знает. Сын Эмары в бегах. Литайя и Гайла вчера вечером прибыли в столицу. С подарками для новой королевы и наследника. Сейчас они под охраной. Оказывается, все эти годы они жили вдвоем, в особняке леди Пиратор и помогали Эмаре и ее сыну.
― С Анитой они не общались?
― Не знаю. Я с ними не разговаривал, ― нахохлился Бухтенвиль. ― Хватит с меня того, что этот бастард безнаказанно шлялся по дворцу и раздавал направо и налево приказы! Удивительно, как никто не понял, что он сын Эмары?!
― Или кто-то просто кому-то было не выгодно это афишировать. Как обстоят дела с поисками?
― Не знаю. Никто не знает! Инфанты ищут! Так ты вернешься к королю?! А то у него от нервов скоро линька начнется!
― Если твоему королю нужно, чтобы я вернулась, пускай приходит и говорит об этом голосом, а не посылает посредников!
― Он нас не посылал! ― возмутился Бухтенвиль.
― Вот именно! ― не выдержала я, поняв, что просто не справляюсь с напряжением.
Глава 30.
Рената
Никогда не думала, что с депрессией познакомлюсь при таких вот интересных обстоятельствах. Я лежала на кровати, не в силах хоть что-то предпринять. Просто было лень: лень вставать, лень улыбаться, лень существовать. Состояние полной опустошенности и едва уловимой тревожности, не давали осознать происходящего.
С момента появления Бухтенвиля прошло несколько дней. Они с Юной решили остаться в обители. Мать настоятельница от говорящей статуи в восторге не была, но отказать не смогла. Через принца я передала письмо Тирану. Простое, лаконичное, с просьбой не заниматься военными действиями, а решить вопрос как взрослые люди. К ним прикрепила заверения его Высочества и портальный камень. Но новостей от короля не было: ни письма, ни сообщения, ничего.
Утром в детской снова появился посланник от его Величества. Наг сообщил, что королю было передано официальное письмо, но что в этом письме, почему его передали через советников а не магической почтой, и почему правители до сих пор, находясь на грани войны, не пообщались друг с другом лично через какой-нибудь артефакт ― наг не сказал.
После встречи настоятельница сказала что-то про интриги. Я только кивнула и ушла к себе. К счастью, присутствие армазаров остудило пыл нагов и охраны. К детям больше никто не лез, и можно было беспрепятственно вариться в пучине собственных переживаний.
Появление Бухтенвиля и новости из дворца подарили надежду, что все-таки я не безразлична королю. Что он придет и… Впрочем, на что я надеялась, сказать было сложно. Но самое плохое в этой ситуации было то, что кажется, я теряла саму себя. Частичку своей души, натуры, характера и стремилась превратиться в страдающую деву. Сделать это, к слову, было гораздо проще, чем заставить себя подняться с постели.