В следующий миг я открыла глаза и поняла, что меня душат. Крупный мират с желтыми глазами вцепился мне в горло. Я была настолько растеряна, что забыла про магию, про помощь, вообще про все. Только вцепилась когтями в его руки пытаясь хоть что-то сделать, но силы явно были не равны. Он продолжал меня душить, я всеми силами цеплялась за жизнь. В тот момент, когда смерть показалась неминуемой, случилось чудо. В легкие ворвался воздух.
Обитель святой Ифтарии
О том, что в монастыре посторонние, охрана узнала по вою армазаров и звуку рушащихся каменных перегородок. Армазары, почуяв неладное, выломали дверь детской спальни и бросились к комнате Ренаты. Бухтенвиль, не понимая, что происходит, причитал на то, что глупые твари разбудили детей и теперь их придется полночи успокаивать. И даже отряд нагов в коридоре, не навел его на мысль о том, что в обители происходит что-то плохое.
К тому времени, как капитан мэй' Шайра с отрядом добрался до нужного коридора, помещение уже больше напоминало помещение для убоя скота, чем монастырский коридор. Армазары терзали тело неизвестного мирата. Только в этот момент Шайра по-настоящему понял, почему этих зверей так боялись. Стараясь не беспокоить зверей, капитан осторожно подполз к комнате с выломанной дверью. Сердце нага сжалось в предвкушении ужаса. Он даже задержался в нескольких метрах, чтобы набраться смелости, заглянуть внутрь. И про себя молился Ифтарии, чтобы женщина осталась живой.
Второй раз Шайра замер, когда поравнялся с дверным проемом. В этот раз он застыл от облегчения и удивления. На полу монашеской кельи, в золотых доспехах Мардаров, сидел король. Он осторожно прижимал к себе плачущую леди и что-то ей шептал на ухо. Шайра побоялся их беспокоить. Бесшумно отполз, чтобы его не было видно.
К этому моменту уже появились люди, и настоятельница в ночном халате. Капитан жестом приказал всем остановиться, а его солдаты, на всякий случай, встали так, чтобы женщина не видела амразаров и то, что они делали с миратом. Звука было вполне достаточно, чтобы вселить во всех ужас.
Глава 31.
Тиран
Мират сидел на полу, прижимал женщину к себе, и молча прислушивался к происходящему снаружи. Рената, перепуганная, тихонько всхлипывала. Он боялся, что переборщил с жестокостью и это навсегда разрушит их связь. Но Рената его не оттолкнула. Она прижималась к королю, как к последнему шансу на выживание.
Он качал ее на руках, хрипло напевал колыбельную, которую помнил от матери, и внимательно следил за тем, что происходит за дверью. К этому моменту в коридоре собрались не только наги, но и появились Инфанты. Судьи должны были забрать убийцу, но, судя по недовольному рыку амразаров, его пришлось не забирать, а собирать по частям.
― Ваше Величество, ― в дверном проеме показалась фигура настоятельницы. Худая, высушенная временем женщина, поклонилась и тихо сказала: ― мы рады принимать вас в обители святой Ифтарии. Для вас будут подготовлены комнаты. Его императорское Величество будет радо принять вас у себя во дворце, или встретиться с вами на территории монастыря.
Тиран молча кивнул и чуть сильнее прижал к себе Ренату. Она перестала всхлипывать и, кажется, уснула. А он провалился в воспоминания.
Чуть больше недели назад ему передали письмо. Оно было написано ровным женским почерком и пахло сыростью. Король был уверен, что его написала Рената. И то, что передали послание через советников, его не смутило. Себе Тиран это объяснил тем, что женщина просто не хочет демонстрировать магические способности. Простую сургучовую печать монастыря, он ломал дрожащими пальцами. И не сразу понял, что было написано в послании. А когда понял, мир на мгновение перестал существовать.
В письме женщина просила ее оставить. Забыть и дать ей спокойно жить вместе с детьми. Они нуждались в ней больше чем он.
«Мое предназначение ― жизнь в обители. Я приняла постриг и теперь могу посвятить себя служению и своим воспитанницам. Верю, что именно для этого великая Ифтария сохранила мою жизнь» ― сообщала Рената в письме. И поздравляла Тирана с воссоединением с настоящей семьей.
«Я рада, что ваш сын и супруга вернулись домой, Ваше Величество. Надеюсь, юный принц станет гордостью дома Мардаров!» ― писала девушка, каждой буквой нанося сердцу мирата болезненные раны.
«И прошу вас, ваше Величество о мудрости. Сохраните мир для наших общих детей. Будьте счастливы! Леди Эмилия Радон»
Сейчас он пытался вспомнить почему не обратил внимание на странности в письме сразу. Почему дал снова себя обмануть. Но в тот момент эмоции были такими сильными, боль настолько осязаемой, что даже подпись его не насторожила. И потом, когда он снова и снова перечитывал это послание, тоже не заметил нестыковок.