Он откинулся на тюфяк и рукой притянул девушку к себе. Прикоснувшись к ее щеке, Стефан прошептал:
— Ты все же веришь мне?
Кэтрин взглянула на него. В глубине ее глаз трепетало чувство, подобное свежей росе, вздрагивающей на лепестках распускающегося цветка.
— Да, я верю тебе, — прошептала девушка, скользя взглядом по его влажным мягким губам. Тихий стон невольно вырвался из ее груди. Кэтрин нахмурилась. — Да, я верю тебе, но ты ответил не на все мои вопросы.
— Спрашивай, любовь моя, — нежно сказал Стефан, дотрагиваясь до ее щеки, — я отвечу, если смогу.
Девушка колебалась. Она чувствовала себя предательницей по отношению к человеку, которого сама считала воплощением добра, в объятиях которого мечтала оказаться. Но она должна была развеять все свои сомнения. В отличие от Констанции, она хотела знать правду.
— Я должна знать, почему ты убил сэра Роби. Это произошло в порыве ярости или это был благородный поединок при свидетелях и пажах?
Стефан медленно сел. В его глазах зажегся стальной блеск.
— Мы были одни, — начал он, глядя на огонь, — в одном из погребков Лондона. Никаких свидетелей не было. Это не был рыцарский поединок, как ты надеялась услышать, но справедливое сражение. Я владел мечом лучше, и он погиб. Можешь ли ты судить меня за это?
Стефан взглянул на Кэтрин и вздрогнул. Она смотрела на него так, как обычно смотрела на Марлоу — в потемневших глазах и холодном лице читалось осуждение. Нет, он не мог потерять ее из-за ее странных представлений о жизни, тем более теперь, когда они зашли уже так далеко.
— Я не такой, как мой брат, Кэтрин.
— Знаю, — печально ответила она. — Я никогда не перепутаю вас.
«Я уже влюблена в него, а ведь брат предостерегал меня», — подумала про себя Кэтрин.
Дрожь била ее тело. Обхватив себя руками, она подошла к очагу.
— Я нарушила все обещания, которые дала Джорджу, человеку чести. Я поклялась, что вечно буду молиться за его душу. Но тогда я тебя не знала, Стефан.
Кэтрин повернулась и посмотрела на него, — упрек читался в ее взгляде. Она ненавидела себя за те чувства, которые он вызывал в ней. Даже все зная, она не могла избавиться от его чар.
— Кэтрин, — страстно прошептал Стефан. — Я клянусь тебе, в моем прошлом нет ничего дурного. Только твое сердце сможет правильно судить обо мне. Но я хочу, чтобы ты поняла. — Правда была на моей стороне, когда я убил Роби.
Девушка кивнула и, стремительно приблизившись, взяла его за руку.
— Я хочу верить тебе, Гай, — искренне прошептала она. — Мне так важно знать, что твоя честь незапятнана. Я не хочу жить, как Констанция. И не смогу жить с дьяволом.
Сердце Стефана сжалось от горя.
— О, женщина, — простонал он, — неужели я стал причиной твоих нелепых опасений?
Он заключил Кэтрин в объятия.
— Я никогда не буду обращаться с тобой, как Марлоу со своей женой! Я всегда буду оберегать тебя! И твоя жизнь не превратиться в кошмар! — бормотал он ей на ухо, трепетно и нежно целуя уголок атласных губ.
От этого поцелуя девушку бросило сначала в холод, потом в жар, и странная истома внезапно охватила все ее тело.
— Да, моя любовь. Моя сладкая любовь, — шептал Стефан, чувствуя, как в ней пробуждается желание. Его губы блуждали по изящным изгибам шеи. Откинув голову, Кэтрин принимала ласки со стоном наслаждения. Желтые и голубые языки пламени поднимались все выше. Стефан наконец разжег в ней факел огня, который сжигал его сердце.
Словно вернувшись на землю, девушка обеими руками оттолкнула Стефана. Задыхаясь, она смотрела на него удивленно, и в то же время с сомнением. И вдруг хихикнула, как ребенок. Даже когда на глаза навернулись слезы, она продолжала неестественно смеяться, прикрывая рот ладонью.
— Я горю, словно в огне, — шептала Кэтрин сквозь слезы. — Что ты со мной сделал? — Смех сменился рыданиями. — Я боюсь тех чувств, что ты вызываешь во мне, — всхлипывала она. — Помоги мне, Стефан! Мне страшно!
— Не бойся, дорогая. Клянусь, что никогда не обижу тебя!
— Я столько страдала во время чумы, что казалось, все чувства умерли в моем сердце, а жизнь закончилась. Но ты возродил во мне любовь! Я ожила, и сердце оттаяло.
Кэтрин подтянула колени к груди. Обхватив их руками, она тихо плакала, раскачиваясь из стороны в сторону.
Слезы сострадания блеснули в глазах Стефана, но он не посмел прикоснуться к ней в эту минуту.
Наконец девушка успокоилась. Всхлипнув последний раз, она вытерла ладонями глаза и провела пальцем под носом. Взглянув на Стефана, словно раздраженный ребенок, она спросила: