Наконец Стефан остановился и взглянул на горизонт. Это было ошеломляющее по своей красоте зрелище. Ему хотелось кричать от восторга! И от страсти к Кэтрин, которая поглотила его целиком. Эта страсть жгла ему сердце и разум; она разрушала его представление о жизни, прерывала связь с Богом и природой. Она причиняла ему боль. Он никогда не думал, что способен на столь сильные чувства, но теперь уже был в себе не властен. Он нуждался в Кэтрин и страстно мечтал обладать ею. И в то же время ему не хотелось раскрывать свои чувства.
— О, Боже всемогущий, — бормотал Стефан, приложив руку к изболевшейся груди, — благодарю тебя за прекрасное зрелище!
Сверкающее солнце было подобно гранату, окутанному в пурпурный шелк. Причудливые облака укутывали красный диск, словно насмешливая любовница, заманивающая шелестом простыней на вечернее свидание.
— Черт бы побрал эту женщину! — проворчал Стефан. Настроение было окончательно испорчено. Даже когда он смотрел на закат, он ощущал, как поднимается в нем желание. И винил во всем Кэтрин. Страсть к девушке сводила его с ума. Помимо этих проблем, существовала еще одна, которая не меньше волновала молодого человека. Он беспокоился за отца, который все еще находился в бессознательном состоянии. Но поскольку Стефан был молод, его мысли все же сосредоточились вокруг Кэтрин. Увлеченный ими, он не услышал, как к нему подошел сэр Рамси.
— О, Боже! — вскрикнул Стефан от неожиданности, когда слуга тронул его за плечо.
Рамси улыбался, поглаживая свою наполовину седую бороду.
— Простите, Гай! Я вижу, вы чем-то расстроены. Возможно, ваши мысли все еще в Даунинг-Кросс?!
— Да, в самом деле, — медленно произнес Стефан, отвлекаясь от своих раздумий. — Можете обвинить меня в легкомыслии в то время, как отец находится на грани смерти. По крайней мере, это легче, чем взять на себя смелость и сказать, что так считают другие.
Он скрестил руки на груди и облокотился на парапет. Рамси сделал то же самое.
— Нет, милорд, я так не думаю. В противном случае я бы именно так и сказал. Кэтрин вскоре станет вашей женой, и вам требуется время, чтобы расположить ее к себе. Такое удовольствие редко выпадает титулованным особам. Я надеюсь, вам удалось это.
Стефан иронично усмехнулся и сердито проворчал:
— Я бы и сам этого хотел. В жизни не встречал таких упрямых женщин! А как она обворожительна! Длинные золотистые локоны, нежные маленькие формы, спрятанные под тонкими платьями! Она подобна спелой ягоде! Но усыпана острыми шипами. На самом деле, Рамси, я знаю, что браки по расчету не приносят ничего хорошего. Именно поэтому мне небезразличны ее мысли и чувства.
Рамси оторвал взор от горизонта и посмотрел во двор. Там внизу Марлоу приветствовал прибывших гостей, а конюхи распрягали уставших лошадей.
— Прежде не замечал, чтобы вы так мучались из-за девиц! Скажите, что вы ее любите, и проявите настойчивость!
Стефан взглянул на Рамси и криво усмехнулся:
— Нет ничего проще, чем настоять на своем мужском желании. Однако любовь — это совсем другое дело.
— Зато именно этого хочет любая женщина, сэр Стефан. Она может отдаться вам в пылу страсти, но единственное, что ей действительно нужно, так это знать, что ее любят. И в этом все дело. В противном случае вы будете добиваться своего до самой смерти.
— Все не так просто, Рамси, — смущенно сказал Стефан.
— Друг мой, все намного проще, чем вы думаете. Вы не так давно знакомы, но вы уже любите Кэтрин. Так почему же вы не скажете ей об этом? Такие, как она, встречаются нечасто. У нее чистое и непорочное сердце.
— Да черт бы побрал это благородное сердце! — раздраженно воскликнул Стефан. — Она никак не может предать забвению свое прошлое. Она, видите ли, дала предсмертную клятву своему брату! И не может принадлежать мне до тех пор, пока его душа не попадет в рай.
— О, Стефан! — В голосе Рамси послышались тревожные нотки. — Вы должны понимать, насколько важно сдерживать свои клятвы! Но наступит момент, когда Кэтрин сможет освободить себя от обещания. Это лишь вопрос времени. Держу пари, что только одно обстоятельство может заставить ее отказаться от своей клятвы. — И с чувством собственного достоинства он устремил взгляд к горизонту.
Солнце уже зашло, и последние отблески вечерней зари освещали небо. Слова Рамси разожгли в Стефане любопытство.
— Ты заинтриговал меня. — Его голос дрожал от нетерпения. — Поделись со мной своей мудростью.