— Констанция, ты подвергаешь себя великой опасности. Почему? Ведь мы никогда не были друзьями.
Доносящийся снизу звук шагов становился все громче.
— Только ради Кэтрин, — ответила женщина, обнимая вошедшую девушку.
Сердце Стефана вздрогнуло. Ее глаза, словно два алмаза, сияли, излучая мудрость и силу.
— Это была ее мысль, — добавила жена Марлоу. Читая на их лицах взаимную любовь, она улыбалась.
— Да, это была моя идея. Но рисковала ты, — сказала Кэтрин. — Если бы я знала, что ты намерена подвергать свою жизнь опасности, то никогда не согласилась бы на это.
— Согласилась бы. Другой возможности у нас не было. Кроме того, я очень хотела помочь тебе. Уже пять месяцев я ношу младенца под сердцем! Это ли не чудо! Твоя смелость помогла мне. Что бы там ни было, но ты передала мне частицу своей силы. Поэтому я пошла на риск.
Удары и скрип подъемного моста напомнили всем, что пора уходить.
Кэтрин протянула бывшим узникам одежду. Натянув через головы монашеские рясы, они изменились до неузнаваемости. Лица их были спрятаны под капюшонами.
В конюшне их ожидала дюжина готовых к отъезду рыцарей. Пятеро молодцов из охраны Марлоу лежали связанными на стоге сена. Когда Стефан увидел оседланную и готовую к ночной поездке кобылу Кэтрин, он повернулся к девушке и схватил ее руки железными пальцами.
— Кэтрин, ты никуда не поедешь. Я не пущу тебя!
Несмотря на то что внутри у Кэтрин все взбунтовалось, на лице была маска печали, а голос оставался тихим и спокойным.
— Ты не можешь меня не пустить.
— Нет, не пущу!
— Пустишь! Если бы не я, ты вообще никуда сейчас не уехал бы!
— Весьма признателен! — сказал он вполголоса. — Есть и другие доводы — я не позволю запятнать твое имя! Сейчас ты дочь барона! А если поедешь со мной, то станешь любовницей убийцы.
— Я не хочу слышать твоих жестоких слов! — отшатнулась Кэтрин от Стефана.
— Так все будут говорить про тебя! — простонал Стефан.
Девушка развернулась и решительно вставила ногу в стремя.
— Теперь я понимаю, что ты и в самом деле используешь меня! — решительно сказала Кэтрин. — Ты убеждал меня сладкими речами, просил дать тебе шанс! А теперь, когда я спасла тебе жизнь, ты хочешь выкинуть меня, как ненужную вещь. Нет, ты так просто от меня не отделаешься! — почти кричала она, сверкая глазами. — Ты возьмешь меня в эту проклятую поездку, сэр Стефан. Тебе от меня так просто не отделаться!
Кровь хлынула в лицо Стефану. Он обхватил голову руками, словно собираясь рвать на себе волосы. Кэтрин вздрогнула, подумав, что он готов ударить ее.
— Ох, уж эти женщины! — простонал он. — Твои родители едут на нашу свадьбу. Вместе с ними ты вернешься в Шелби Мэнор. Я приеду за тобой, когда докажу свою невиновность.
С этими словами он сел на коня и взял в руки поводья.
Когда девушка поняла, что Стефан умчится в ночь, даже не попрощавшись, она стремительно забралась на свою кобылу. На этот раз она взлетела в седло, как мужчина. Под толстой шерстяной накидкой виднелись мужские бриджи.
— Что за чертовщина! — пробормотал Стефан, оглядывая Кэтрин со всех сторон. Ее волосы были собраны на голове в тугой узел, она сидела в седле по-мужски, обхватив ногами бока лошади. Глаза смотрели сердито. И хотя Стефан был очень зол, он не мог больше удерживаться от смеха.
Словно не замечая его веселья, девушка ударила лошадь, собираясь тронуться в путь. Однако Стефан неуловимым движением успел схватить кобылу под уздцы и остановил ее.
— Ты думаешь о своей чести или нет? — прокричал он сквозь стиснутые зубы. — Ты не смоешь позор до конца жизни, если уедешь со мной.
— Пошла она к черту, эта честь! — ответила Кэтрин дрогнувшим голосом и разразилась рыданиями. Как она не любила плакать перед мужчинами! Они никогда не поймут женских слез. Девушка вонзила каблуки в бока животного и умчалась в ночную тьму, где он не мог бы увидеть ее и высмеять ее чувства.
Стефан последовал за ней, чертыхаясь всю дорогу.
Глава 14
Кэтрин всю ночь не спала, но это не имело ни малейшего отношения к недовольству Стефана. Поездка в Даунинг-Кросс была опасной и к тому же мало приятной из-за погоды. Все время сыпался град, и натиск его прекратился, когда они уже подъезжали к поместью. Оставалось лишь удивляться апрельским капризам матери-природы, когда в воздухе установилось внезапное спокойствие.
Но хуже всего было то, что Даунинг-Кросс встретил их мертвой тишиной. Никто не приветствовал путников в потемневшем каменном доме.