— Джеффри, согрей молоко! — крикнула она слуге.
Констанция приоткрыла глаза и неуверенно улыбнулась своей новой подруге.
— Мне удалось добраться до вас, Кэтрин! Я очень рада. Дорога была такой долгой… такой холодной.
Девушка пожала ей руку и прикоснулась ко лбу.
— Теперь ты в безопасности и можешь отдохнуть. Тебе не нужно было приезжать сюда. Такая дорога опасна для женщины, которая носит под сердцем ребенка.
— Мой ребенок… — Губы Констанции задрожали. Она взглянула на свой живот. — Я уехала только из-за него… Он… он избил меня.
— Марлоу? — Стефан нервно ходил возле окна. При упоминании имени брата он остановился. — Только скажи, что это его рук дело. Я убью его когда-нибудь.
Констанция с ужасом взглянула на Стефана и кивнула. Слезы стекали на подушку.
— Он узнал, что я помогла тебе сбежать.
— Ты и сама знала, что все станет известно, сестра. — Голос его дрогнул. Сжав кулаки, он опять начал нервно ходить по комнате. — Теперь я сожалею, что ты пошла на такой рискованный шаг.
— Он чуть не убил меня, — едва слышно прошептала женщина.
Кэтрин взяла из рук вошедшего в гостиную Джеффри кружку с горячим молоком.
— Выпей, — сказала она, подавая его Констанции, — это поможет тебе и твоему малышу.
Когда кружка опустела, девушка заботливо вытерла губы подруги и уложила ее на подушки.
— Я никогда не предполагала, что буду опасаться за свою жизнь так, как сейчас, вынашивая ребенка, — печально произнесла Констанция. — Но если бы я не уехала оттуда, то… бросилась бы… с какой-нибудь башни. Марлоу сошел с ума, узнав о моем предательстве.
Кэтрин с нежностью коснулась каждого кровоподтека, изуродовавшего лицо подруги. Сердце ее сжималось от боли при виде ее разбитых губ и красных рубцов на правой щеке.
— Он избил меня, — продолжала женщина, — и бросил в подвал.
— В подземную тюрьму? — в ужасе воскликнула Кэтрин. Ее руки непроизвольно прижались к груди.
— Нет, в подвал. На несколько часов… И навсегда… как видишь. — Констанция в замешательстве уткнулась лицом в подушку. Она не могла больше видеть испуг, застывший в глазах девушки.
— Ублюдок! — Кэтрин яростно сжала кулаки и взглянула в сторону Стефана. Несомненно, он сам едва сдерживался от гнева. Но единственное, чем они могли помочь сейчас несчастной женщине, это согреть ее теплом и заботой. В этом она нуждалась больше, чем во вспышках ненависти к Марлоу. — Как же тебе удалось бежать?
Констанция слабо улыбнулась.
— Крамер помог. Он подготовил коня и выпустил меня, пока все были заняты. Я поклялась, что никогда не скажу об этом Марлоу.
— Крамер? — Стефан не поверил своим ушам. — Этот негодяй? Никогда бы не подумал, что он способен на такое великодушие! А ты уверена, что это не был один из трюков Марлоу?
— Совершенно уверена, — ответила женщина. — Он пожалел меня. — Горькие нотки звучали в ее голосе. — И кто бы не пожалел? Разве что мой муж.
На одно мгновение она снова стала той непреклонной и гордой женщиной, с которой Кэтрин познакомилась впервые. Но боль и слабость отнимали у нее все душевные силы.
— Если Крамер оказался на твоей стороне, значит, в его команде появилась первая трещина. — В глазах Стефана плясали хитрые огоньки. Без сомнения, он был хорошим тактиком. — Дай Бог, чтобы таких трещин стало больше!
— Давайте не будем сейчас говорить о будущем! — мягко перебила его Кэтрин. — Самое важное — вернуть Констанцию к жизни. У тебя слишком горячий лоб, дорогая. Не подхватила ли ты лихорадку?
— На самом деле, меня целый день бросало то в жар, то в холод. Но это не самое главное, что меня беспокоит. — Губы женщины задрожали. — У меня появились боли здесь. — Она прикоснулась к животу.
Девушка побледнела. Весь вечер, пока Констанция лежала без сознания, она боялась предположить худшее. Но теперь опасность потери ребенка была столь очевидной, что нельзя было не думать об этом. Собрав все свои силы, Кэтрин храбро улыбнулась:
— Тогда мы тебя накормим как следует, и ты окрепнешь. Хороший отдых в теплой постели, и ничего другого тебе не нужно. А я позабочусь, чтобы ты могла спокойно спать всю ночь.
Она обменялась со Стефаном встревоженными взглядами и направилась на кухню за едой для Констанции.