Тишину салона нарушил неуверенный голос Терезы.
– Куда мы летим?
– Вниз, – коротко бросила я.
Нет, мне не хотелось преждевременно пугать журналистку, ведь я прекрасно знала, какие слухи о Лабиринте ходят в инфосети. Те редкие очевидцы, которые все-таки забирались далеко вглубь «живой» свалки, либо рассказывали какие-то совершенно жуткие истории, либо жаловались на странные провалы в памяти. А большинство предпочитало и вовсе не замечать Лабиринт.
Примерно около полувека назад свалку попытались даже снести. Однако программы у рабочих роботов постоянно висли, автотранспорт ломался, да и куда девать горы пластика, ржавого металла и прочих отходов производства никто точно не знал. Так что свалка осталась. Прошло время… слишком много времени, и теперь никто не мог с точностью сказать, что же происходит там… под пластиком. Но я-то это знала и надеялась найти защиту под его зелеными сводами.
Руки резко выкрутили руль, и автомобиль послушно перелетел с семьсот семьдесят третьей трассы на шестьсот двадцать четвертую. А затем я еще больше увеличила скорость. На панели управления цифры замелькали так быстро, что скоро я потеряла им счет.
Машина порхала как стрекоза и все глубже погружалась в переплетение дорог. Рядом, вцепившись в панель управления побелевшими пальцами, сквозь зубы ругалась журналистка. Я же чувствовала скорее какой-то азарт, а не страх. Когда же авто почти достигло нулевого уровня, в сознании появилась четкая и ясная мысль: «Стоп! Ниже только Лабиринт». Я рванула рычаг на себя, и машина заскользила над гладкой нежно-зеленой поверхностью.
Ну вот и долетели! Из груди вырвался облегченный выдох. Однако я понимала, что расслабляться еще не время, а потому снова сосредоточилась на воздушной трассе. Где-то здесь наверняка должен найтись тот желтый знак со стрелкой, указывающей на вход.
– Ты совсем сумасшедшая! Да кто же так водит?! – наконец очнулась Тереза.
Я едва заметно ухмыльнулась. И куда только подевалась та акула пера, которая готова была вырывать зубами сенсацию для своего канала? Сейчас журналистка выглядела не столько раздраженной, сколько испуганной, и даже ругательства, которыми она периодически пересыпала свою речь, не спасали положения. Такой себе крашенный рыжий воробей, который сейчас только и умел, что хорохориться. Неожиданное сравнение понравилось, но я его, естественно, оставила при себе.
– И вообще, что мы здесь делаем? – чуть позже уже более уверенным тоном переспросила Тереза.
– Помнишь, ты спрашивала, куда меня отвезти? – начала я издалека: – Так вот сейчас единственной безопасное место для меня - это Лабиринт.
– Что?! – с изумлением воскликнула Тереза и уставилась так, словно мысленно уже примеряла на меня смирительную рубашку: – Ты, наверное, шутишь? – но так и не отыскав на моем лице даже намека на улыбку, неожиданно добавила: – А знаешь, я теперь даже не удивлена, что это именно ты попала в такой переплет! Любому нормальному человеку и в голову не пришла бы подобная глупость.
Я пожала плечами. Ни своими мыслями, ни уж тем более давними воспоминаниями делиться с Терезой Мэйн не было никакого желания.
– Впрочем, Лабиринт так Лабиринт! – неожиданно воскликнула она и рявкнула: – Жми на газ!
Ошеломленная таким резким переходом я проследила за взглядом журналистки и сразу же поняла причину такой смены настроения. Автомобиль преследователей появился на горизонте и теперь во весь опор несся в нашу сторону.
– Вот черт! – уже привычно и совсем не аристократично выругалась я и увеличила скорость.
Увы, на самых нижних уровнях машин почти не было, и теперь наш автомобиль оказался перед преследователем, как на ладони. Опасная ситуация! И единственное, что вселяло надежду – это желтая табличка, которую уже отыскала программа. «До цели два километра», – сообщила она. Мотор тотчас взревел, и мы понеслась на предельной скорости по трассе ноль двадцать пять, облетая небоскребы, словно флажки на лыжном спуске. Автомобиль преследователей остался далеко позади, но я понимала: такое преимущество продержится недолго. Как только мы достигнем ровного участка дороги, не слишком маневренная, но способная развивать большую скорость машина преследователей нас легко догонит. Хорошо, что желтый знак с красной стрелкой был уже совсем рядом. Я едва успела притормозить перед посадочной площадкой, на которую он указывал, и резко пошла на снижение. Под нескончаемый поток Терезиной брани мы вполне удачно приземлились и, едва шасси автомобиля коснулось серого покрытия, я распахнула дверцу и выпрыгнула наружу.