– Спасибо, дальше справлюсь сама, – проговорила я, силясь улыбнуться.
На что незнакомец лишь кивнул, а Мэйн фыркнула. На моем месте она бы наверняка воспользовалась таким удачным предлогом, чтобы привлечь к себе внимание. Но я поступила по-другому.
– Кажется, мы с Терезой окончательно заблудились, – честно призналась незнакомцу: – Помогите нам!
– Хорошо, идемте за мной, – проговорил с прежней отрешенностью молодой человек, направляясь дальше по улице.
И в тот момент мы с Терезой обратили внимание на еще одну особенность – его походку. Она показалась какой-то странной, и только через несколько мгновений до нас дошло: молодой человек хромал! И это после того, как человечество давно уже побороло все недуги и научилось легко исправлять любые физические недостатки. Общество идеальных людей, как сказали бы несколько веков назад!
– Ничего более уродливого я в своей жизни еще не видела, – с презрением тихо бросила Тереза.
Я нахмурилась. Сколько же в ней лицемерия и стервозности! А вот хромота незнакомца у меня наоборот не вызвала никакого отвращения.
Глава 8
Как бы это странно ни звучало, но путешествие по Лабиринту вдруг напомнило мне одну старую детскую книгу – подарок Питера Хопкинса. Это была история о девочке Алисе, которая все падала и падала в кроличью нору. В чем-то она перекликалась с моим собственным погружением в Лабиринт. В нем, как и в верхней части Лондона, имелись свои уровни, и сейчас мы спускались за таинственным незнакомцем на самые нижние из них.
Я еще никогда не бывала здесь, поэтому все вызывало интерес. Но, увы, наш провожатый не спешил отвечать ни на мои, ни на Терезины вопросы. Он ограничился лишь тем, что представился Димитрием, а дальше изредка бросал короткое либо «да», либо «нет», или и вовсе отмалчивался. Зато я сразу заметила: он чувствовал себя здесь настолько уверенно, что даже мой страх, вызванный недавним нападением робота, начал постепенно отступать, и голову вновь подняло любопытство. А посмотреть в Лабиринте было на что!
Когда-то давно, вживив в роботов программу саморемонта, люди дали толчок к тому, чтобы свалка начала свое преображение. Позже, с ростом технологического прогресса, выросли и возможности того, что сюда выбрасывалось за ненадобностью. Благодаря этому Лабиринт только быстрее развивался и самосовершенствовался, и теперь в нем обитали совершенно причудливые механизмы: некоторые из них отдаленно напоминали земных животных или людей, другие же – не походили ни на что знакомое.
Эх, но как же были не правы те, кто критиковал виртуальные картины Александры Беннет за излишнюю фантастичность. Лабиринт переплюнул даже мои работы.
Теперь это место напоминало скорее механический город, а не свалку, и наш таинственный провожатый прекрасно в нем ориентировался.
– Как думаешь, кто он такой? – тихо шепнула Тереза, кивая на Димитрия: – Может, какой-нибудь местный смотритель?
Я неопределенно пожала плечами. Хотя, пожалуй, было бы честнее ответить «нет». Ведь ни один человек на Земле не согласился бы заниматься подобной работой. Нет, к этому наверняка приспособили бы какие-нибудь специальные программы. Так что я и сама терялась в догадках по поводу нашего нового знакомого. Особенно удивляло, что Димитрий почему-то воспринимался не как нечто чужеродное в этом странном месте. Нет, он словно и сам был частью Лабиринта. Но как мог человек настолько хорошо вписаться в мир, полностью принадлежащий машинам? И почему он все-таки нас спас? А сейчас не обращает ни малейшего внимания? Мне даже иногда казалось: если мы где-нибудь отстанем и затеряемся, он этого и не заметит.
Путешествие по Лабиринту завершилось неожиданно, когда мы остановились у какого-то здания. Я не знала, что располагалось на его нижних этажах до появления «живой» свалки, но помещение, в которое нас провел Димитрий, показалось огромным.
- Ждите здесь! – проговорил он и скрылся за дверью в противоположной стороне зала.
Вокруг воцарилась почти идеальная тишина, но она продержалась недолго. Первой ее нарушила Терезы Мэйн.
- Это ты во всем виновата! – зло прошипела она.
Ну и ну, теперь еще и обвинения!
– Послушай, никто ведь не заставлял тебя сначала следить за мной, а потом ввязываться в это дело, – вполне резонно возразила я.