– А разве есть за что?! – взвилась Тереза.
– Знаешь, – голограмма приблизилась к ней почти вплотную, – чужая тупость меня порой сильно утомляет, – и на губах незнакомки появилась полная презрения усмешка.
Щеки Мэйн надулись в желании сказать что-нибудь не менее язвительное, но девушка смотрела на нее так властно и с таким холодным высокомерием, что Тереза сдулась, как шарик, который проткнули иглой.
– Джоанна, достаточно! – вмешался в перепалку Димитрий.
Девушка перевела взгляд на него.
– Я обещала помогать тебе во всем и сдержу свое слово… – величественно проговорила она.
А мне вдруг в голову пришло интересное сравнение. «Снежная королева» -вот как я ее мысленно назвала.
– … но прежде хочу услышать извинения за те глупости, которые она, – и Джоанна вновь бросила на Терезу холодный взгляд, – тут наговорила.
Димитрий кивнул и, обращаясь уже к журналистке, заметил:
– Если вы планируете и дальше находиться в Лабиринте, то советую не портить отношений с Джоанной.
На лице Терезы отразилась внутренняя борьба. Ну да, противостоять собственному дурному характеру оказалось нелегко, однако профессиональный интерес все-таки возобладал, и журналистка сквозь стиснутые зубы попросила прощения.
– Ты довольна? – уточнил у Джоанны Димитрий.
– Не совсем. Но отвлекать тебя больше не стану. А вы, – и взгляд новой знакомой словно окатил нас ледяной водой, – помните: я за вами пристально слежу! И если вы только посмеете его разочаровать, я вас…
«… уничтожу!» – мысленно закончила я за нее, но ошиблась.
– … немедленно вышвырну из Лабиринта!
Впрочем, в моем незавидном положении это было бы равнозначно смертному приговору. А вот Тереза, возможно, и выигрывала, если б, конечно, так не стремилась заполучить в свои руки как можно больше интересного материала.
После этого голограмма подернулась легкой рябью, и Джоанна исчезла. А у меня почему-то осталась стойкая уверенность: в скором будущем конфликтов с ней, увы, не избежать.
– Мне жаль, что нам помешали, – между тем проговорил Димитрий.
– И в этом, между прочим, виновата ваша Джоанна! – не забыла подчеркнуть Тереза: – Мерзкая, противная…
– Я не собираюсь ее обсуждать! – резко остановил журналистку мужчина.
Глаза Терезы заметали молнии. Ну сейчас точно выпалит что-нибудь злое и обидное. Чтобы избежать нового витка скандала, я вынужденно вмешалась в разговор, пытаясь перевести его на другую тему:
– Наверное, вас интересует, как и почему мы оказались в Лабиринте?
– Нет, о деталях ваших приключений мне известно.
Даже так? Я в удивлении приподняла брови.
– Но… но тогда не понимаю, что же вы хотите с нами обсудить?
– Меня интересует инфокристал Питера Хопкинса, который таинственным образом исчез из его квартиры, – прозвучало громом среди ясного неба.
Вот это поворот! Я даже на несколько секунд онемела от такого заявления! Выходит, наша встреча в Лабиринте вовсе не была случайностью, и этот Димитрий тоже как-то связан с инфокристаллом сенатора? Стоп! Неужели он, как и все прочие, думает, что именно я его украла?! От этого понимания сердце в груди болезненно сжалось.
– Не надо, леди Беннет, отчаяние вам не к лицу, – на долю секунды в глубине глаз Димитрия промелькнула лишь тень какого-то чувства и вновь уступила место холодному безразличию: – А также мне не нужно врать, ведь я прекрасно знаю, что его у вас нет.
На мгновение я замерла от неожиданности. Оспорить его утверждение или все же согласиться? Только бы не склонить хоть одним неосторожным словом чашу весов не в свою пользу.
Но Димитрий, по-видимому, и не ждал от меня ни подтверждения, ни опровержения сказанному, вместо этого он продолжил:
– Дело в том, что я с некоторых пор интересуюсь жизнью сенатора, и совершенно уверен: вы не причастны ни к его убийству, ни к краже.
Его слова… Да, они обрадовали меня! Ведь в них прозвучала та правда, в которую все остальные отказывались верить. Но, тогда… хм, если Димитрий так уверен в этом, то какая еще информация о проклятом кристалле ему нужна?!