– Леди, не ломайте голову над причинами моих поступков, – проговорил Димитрий, будто читая мои мысли: – Остановимся на том, что я никогда не желал и не желаю вам зла. Этого будет достаточно.
Я нехотя кивнула, на самом деле не слишком удовлетворенная его туманными объяснениями.
– А Лабиринт для вас сейчас – самое безопасное место, – закончил Димитрий.
Я мысленно с ним согласилась, и в то же время надолго застрять в Лабиринте казалось не лучшей перспективой. Нет, мне нужно полное решение проблемы! Но как это сделать? Как снять все обвинения, найти убийцу и при этом остаться в живых? Да, в таком деле мне пригодился бы надежный союзник. Только вот где его найти? И тут меня неожиданно осенило.
– Послушайте, а что если нам объединить усилия? В результате вам достанется инфокристалл, а мне – доказательства невиновности и, возможно, информация о настоящем убийце Хопкинса?
Димитрий задумался, и только когда тугая пружина волнения и безумной надежды сжалась в моем сердце до предела, наконец пробормотал:
– Хм... это может и сработать... – а затем более громко, как человек, уже принявший для себя решение, проговорил: – Хорошо! Мы попробуем поработать вместе.
Только после этого я разрешила себе облегченно выдохнуть. Что ж, замечательно! И в данной ситуации меня тревожило лишь одно: о личности нового союзника я ничего не знала, но надеялась со временем разобраться и с этим.
– Видите ли, леди Беннет, – между тем продолжал объяснения Димитрий, – я всегда знал, кем являлся в прошлом Питер Хопкинс, даже несмотря на то, что он в последнее время пытался держаться в тени. Ради этого он даже распрощался со своей прежней внешностью, хотя всегда был против подобных изменений.
– Какая чушь! – не сдержалась Тереза: – А у сенатора, наверное, просто поехала крыша! Тысячи людей стремятся стать знаменитыми, а этот богатей вздумал сам отказаться от своей популярности?!
На лице Мэйн при этих словах отразилась такая обида, будто господин Хопкинс лично ее оскорбил своим поступком.
Как же она категорична в своих суждениях и забывает: порой важное для одного, может быть ненужным другому. Например, для меня ни должность, ни популярность Хопкинса никогда не имели значения. Важен был он сам! И я почувствовал, как на глаза невольно наворачиваются слезы. Боже мой, ну почему я теряю всех, кто мне дорог?!
– Держите, – мужская рука протянула салфетку.
Я подняла голову, чтобы поблагодарить Димитрия, и наткнулась на все ту же бесстрастную маску.
– Я могу рассказывать дальше? – спросил он, обращаясь скорее ко мне, чем к Терезе.
Глубоко вздохнув, я кивнула, и мужчина продолжил:
– Несмотря на то, что Хопкинс давно отошел от дел, он все равно продолжал интересоваться новейшими разработками, связанными с «сывороткой молодости».
– Ха! Да всем известно, как он разбогател! – вновь не выдержала Тереза: – А теперь, небось, его родственнички продолжают снимать сливки с производства самого востребованного на Земле препарата.
Я невольно поморщилась. Слова журналистки внезапно напомнила мне день, когда адвокат объявил последнюю волю Хопкинса. Да, в тот момент я отлично рассмотрела горящие жадным блеском глаза и услыхала много циничных комментариев.
– Думаю, сенатор узнал что-то, связанное с корпорацией, и записал на том самом инфокристалле, который теперь у вас требуют, – проговорил Димитрий.
Хм… интересное предположение. Но, черт возьми, что могло быть не так с Корпорацией и сывороткой? Ведь эта организация существовала уже многие годы, а сам препарат давно прошел все мыслимые и немыслимые проверки и до сих пор вполне удачно применялся на практике. Да все человечество чувствовало горячую благодарность к «Долголетию», выражая ее в приличном денежном эквиваленте. В конце концов к чему далеко ходить? Мои родители тоже воспользовались этим средством, как только я появилась на свет.
Так что может быть не так? И зачем убивать одного из главных разработчиков лекарства? Свои сомнения я высказала вслух, не забыв при этом упомянуть о похитителях, полиции и господине Лучиелли.
– Ну какое отношение все они могут иметь к «сыворотке молодости»?! – засомневалась я.
– Не волнуйтесь, мы в этом обязательно разберемся, – заверил меня Димитрий.