На этот раз неожиданная гостья показалась мне еще более холодной и неприступной. Неподвижные черты лица, белоснежная, будто мраморная кожа могли принадлежать скорее статуе, а не живому человеку.
– Я не смогла поговорить с тобой откровенно при Димитрие и той неотесанной грубиянке, – проговорила она, пронизывая меня взглядом, словно острием шпаги, – но теперь мы наконец одни.
А я тотчас покосилась на приоткрытую дверь, за которой находилась Тереза. Э-э-э... ну это спорный вопрос. Журналистка ведь глухотой не страдает и сейчас примчится, не желая пропустить ни слова из нашего разговора.
Джоанна заметила мой взгляд, и ее губы презрительно изогнулись:
- Успокоительный чай оказался слишком хорош, и теперь эта нахалка крепко спит, а за одно не путается у меня под ногами.
Ах вот оно что! И перед глазами тотчас предстал робот с подносом. Так вот почему он предлагал напитки только Терезе. Стоп! А вдруг... вдруг эта «ледяная статуя» сейчас врет, и с Мэйн произошло нечто ужасное?!
Сердце кольнуло от тревоги, я немедленно вскочила с кресла, в котором до этого сидела, и бросилась в соседнюю комнату.
Тереза действительно лежала на кровати, по-детски подложив под щеку сложенные вместе ладони. Ее грудь мерно вздымалась и опадала в такт тихому посапыванию. Чистый тебе ангелочек, когда спит.
- Ну как? Проверила?
Я обернулась и увидела на пороге комнаты Джоанну. Хм, сколько же здесь экранов, если голограмма может появляться где угодно и перемещаться по квартире так, как это бы сделал обычный человек? Я внимательно огляделась по сторонам и после непродолжительного поиска нашла один из экранов на гладком, словно отполированном до блеска потолке.
– Надеюсь, теперь мы можем продолжить наш разговор? – спросила Джоанна.
Еще раз взглянув на спокойно спящую Терезу, я вернулась к себе и устроилась на краешке точно такой же кровати, как и в комнате у журналистки, а Снежная королева зависла в воздухе прямо передо мной.
– Итак, что вам угодно? – первой проговорила я.
Лицо гостьи в ответ побелело еще сильнее, словно она не смогла удержать свой внутренний холод, и он вырвался наружу:
– О, я многое бы хотела тебе сказать, особенно о лжи и предательстве! – отчеканила она.
Девушка внезапно приблизилась ко мне вплотную, и наши взгляды встретились. Господи, но как же я ошиблась, когда посчитала Джоанну холодной и неприступной. Сейчас в ее взгляде метались языки пламени.
«Да она же не просто злится! Она в ярости!» – внезапно поняла я.
– Слушай меня внимательно, наглая девчонка! Только попробуй его еще раз предать, и я больше не стану никого слушать, а просто уничтожу тебя!
Я даже на мгновение растерялась. Ну, что за ерунду она несет?! Неужели Джоанна и в самом деле сумасшедшая?!
– Интересно, кого это я предала?
Должна же я в конце концов знать, в чем меня обвиняют.
– Димитрия, конечно же! – зло прошипела Снежная королева.
Мои глаза расширились от удивления. Этот разговор казался мне все более абсурдным.
– Я никого и никогда не предавала! – немного резче обычного все же проговорила я.
– Можешь ничего не объяснять, я все равно тебе не верю, – моя странная собеседница зло усмехнулась, – и все же пока не трону! Но помни, – ее глаза превратились в две узкие щелочки, – стоит тебе сделать только один неверный шаг, и спасти тебя не сможет даже Димитрий!
Снежная королева опалила меня еще одним яростным взглядом, но уже через несколько мгновений внешне полностью совладала со своими чувствами.
Затем изображение уже привычно подернулось легкой рябью.
– Нет! Постой!
Я должна была во всем разобраться. В последнее время в моей жизни и так хватало незаслуженных обвинений, чтобы приплюсовывать к ним еще и эти.
Но голограмма растворилась в воздухе, а я в очередной раз осталась один на один со своими вопросами и проблемами.