– … но знаешь, – между тем заявила журналистка, – я могу и не выкладывать всего этого в сеть…
Я с недоверием уставилась на нее. Подвох! Здесь должен быть подвох!
– … если ты обеспечишь меня какой-нибудь другой сенсацией…
Час от часу не легче!
– … например, рассказом о кристалле, который все так усердно ищут, – и Тереза так пристально уставилась на меня, словно пыталась в тот момент прошить рентгеновским лучом: – Рассказывай, что вы с Димитрием разнюхали, пока я спала?!
Хм, интересно, а не затеяла ли она весь этот цирк только ради этого? Если так, то Тереза сильно просчиталась. Ведь мы, к сожалению, не нашли никаких зацепок. Но разве можно прямо сказать об этом Мэйн? Нет, это приведет лишь к новому потоку злобных комментариев и жалоб.
Впрочем, при желании выход из положения всегда найдется. Я прищурилась. Раз Тереза обожает всякие подробности, пускай получает их сполна.
– У Димитрия есть целая подборка видеоматериалов о Питере Хопкинсе со светских раутов, совещаний в Сенате и даже из его квартиры. Там собрана вся его жизнь за последние месяцы. А поскольку я общалась с Хопкинсом чаще остальных, да и замешана в этом деле с головой, то наш новый знакомый и предложил мне вместе изучить эти записи. Возможно, я смогу обнаружить детали, которые выведут нас на кристалл и самого убийцу.
– Вот это да! – Тереза тихо присвистнула: – А Димитрий-то отлично подготовился! – ее восхищение прозвучало вполне искренне: – Не знаю, как ему удалось достать записи заседаний Сената, а о квартире вообще молчу. Ты ведь наверняка слышала, сколько богатеи тратят денег на собственную безопасность и конфиденциальность?
– Но… может ты немного преувеличиваешь? И достать такие сведения хоть и сложно, но вполне возможно?
– Поверь, я знаю, о чем говорю! – возмутилась Тереза: – А на фоне этого возникает другой вопрос: кто же такие этот Димитрий и его ненормальная подружка?
Хм, действительно мой новый союзник казался личностью более чем незаурядной и таинственной.
– Ладно! Димитрий от меня все равно никуда не денется, – вдруг заявила Тереза, кокетливо поправляя декольте, а затем внезапно нахмурилась: – Хватит мне зубы заговаривать! Давай рассказывай, что за видеозаписи вы без меня просмотрели?!
Я мстительно усмехнулась, но журналистка этого не заметила. Ладно! Тогда приступим к осуществлению моего хитрого плана. И я начала во всех подробностях (по большей части выдуманных на ходу) рассказывать ей об одном из тех скучных светских приемов, на которых собиралось высшее общество Лондона.
Не знаю, почему такого домоседа как Питер Хопкинс туда занесло, но сейчас я в какой-то степени даже была ему за это благодарна. Не стану скрывать, наблюдать за все сильнее вытягивающейся физиономией Терезы Мэйн было приятно. Но затем мои мысли приобрели несколько другое направление. Я снова задумалась о Хопкинсе. И все же каким разным он мог быть! Сегодня я впервые увидела его властным и высокомерным. Но в то же время разве моего друга стоило за это корить? В стае акул и мне порой приходилось показывать зубы. Но все равно я знала: даже этот образ надменного аристократа никогда не сможет уничтожить из моей памяти совершенно другого Хопкинса.
Нет, он никогда не был для меня ученым, зацикленным только на науке, или сенатором, увязнувшем в политике, или бизнесменом, не замечающим ничего кроме прибыли. Питер всегда поражал разносторонностью взглядов и интересов, он знал так много и был настолько многогранной личностью, что мое восхищение этим человеком наоборот только возросло.
Не знаю, почему Хопкинс когда-то решил помочь обычной художнице. Но я никогда не жалела ни о нашем знакомстве, ни о дружбе. И даже сейчас на самом дне цивилизованного мира, несмотря на убийство и преследование, я не отказалась бы от этой части собственного прошлого.
– Нет-нет! – голос Терезы резко выдернул меня из воспоминаний: – Заурядная светская вечеринка – это слишком скучно!
– Тогда могу еще рассказать о благотворительном аукционе, – со скрытой издевкой предложила я: – На нем господин Хопкинс…