О, нет! Я мысленно застонала. Майора Костаса в свое время мне хватило с головой! И внешне совершенно спокойно проговорила в ответ:
– Прости, но я остаюсь здесь.
Чуть позже я попыталась выяснить, как же Тереза все-таки собирается выбираться из Лабиринта, но та отказалась отвечать на этот вопрос.
А на следующий день Мэйн действительно исчезла. Причем произошло это так тихо и незаметно, что я даже не могла с уверенностью сказать, когда и как это произошло.
Утром ее постель выглядела нетронутой. Впрочем, журналистка частенько бодрствовала по ночам, копаясь в своем вирте и трясясь над отснятым материалом, как дракон над сокровищами, поэтому и было не понятно, вечером или уже утром она ушла.
Я до последнего надеялась, что Тереза вот-вот одумается и вернется, ведь она наверняка еще помнила, каким опасным может быть Лабиринт. На миг мне даже представилось мертвенно-бледное лицо журналистки и ее тело, лежащее сломанной куклой где-то между корпусом от голографоэкрана и какой-нибудь пустой коробкой от поварского шкафа. Нет, нельзя терять драгоценных секунд! Возможно, Тереза сейчас в беде! Сердце сжалось от тревоги, и я, больше не медля ни секунды, подключилась по вирту к внутренней системе Лабиринта. Своей структурой и принципом работы она напоминала обычную инфосеть, поэтому связаться с Димитрием не составило большого труда.
Мой новый союзник явился незамедлительно и, выслушав мой не очень связный рассказ, почему-то первым делом вызвал Джоанну. Сначала я не поняла, зачем он поступил именно так, а не бросился на поиски журналистки. Однако с появлением голограммы Снежной королевы многое прояснилось и стало на свои места.
Начать с того, что Джоанна легко продемонстрировала трехмерное изображение Терезы Мэйн, на заднем плане которой виднелась дверь подъемника. Значит, журналистке все-таки удалось до него добраться. Я почувствовала, как мою грудь отпускают стальные тиски.
– А мне вот интересно, и кто же ей помог выйти прямо к лифту? – вдруг заметил Димитрий и почему-то взглянул в тот момент на Джоанну.
Та недовольно поджала губы, но отпираться не стала.
– Да! Это сделала я! – с вызовом проговорила она.
О, так вот кто был тем тайным союзником, о котором рассказывала Тереза. Однако, похоже, это известие удивило только меня, но не Димитрия. А его последующие слова прозвучали и вовсе неожиданно:
– Пожалуй, ты немного поторопилась. Для начала я собирался очистить ее вирт от ненужной информации. Она наснимала в Лабиринте много лишнего, а теперь придется отслеживать программы на ее канале и устанавливать ограничители.
– Не беспокойся, вирт Терезы Мэйн уже отформатирован, – скучающим тоном заявила Джоанна и, посчитав на этом вопрос исчерпанным, растворилась в воздухе.
– Как видите, леди Беннет, беспокоиться больше не о чем, – проговорил Димитрий со своей обычной холодностью: – Можете не волноваться за свою подругу.
– Наши отношения мало напоминали дружеские, – со вздохом заметила я.
Димитрий молча кивнул и вышел из комнаты, вновь оставляя меня наедине с собственными мыслями. А их в моей голове роилось множество.
Почему Джоанна помогла Терезе, ведь они относились друг к другу, мягко говоря, отвратительно? И как удалось очистить вирт, настроенный только на своего носителя, ведь журналистка вряд ли бы дала разрешение на такое вмешательство? Но, главное, почему Димитрия нисколько не удивили поступки ни одной, ни другой девушки? Впрочем, на один из вопросов я получила ответ уже в самое ближайшее время.
Не прошло и получаса, как голограмма Джоанны вновь появилась в моей комнате. Ее лицо показалось еще бледнее обычного, а взгляд… явно готовил убийство одной художницы по имени Александра Беннет.
– Почему ты не ушла вместе с ней?! – неожиданно рявкнула она, уставившись на меня.
– Не захотела! – с вызовом ответила я.
Как же мне надоели все эти беспочвенный нападки сначала из-за выдуманного предательства, теперь из-за отказа сбежать из Лабиринта.
– Зачем ты помогла Терезе? – в свою очередь поинтересовалась я.
– Мне не понравилась ее манера добывать информацию.
Пожалуй, это был тот единственный раз, когда мне захотелось полностью согласиться с Джоанной. Похоже, мы обе не одобряли беспринципности Терезы Мэйн, которая легко могла играть чувствами других ради достижения собственных целей. Именно так она поступила с беднягой Освальдом, потом попыталась манипулировать мной, а затем переключилась на Димитрия.