С этого ракурса я по-прежнему не могла рассмотреть убийцу, зато так отчетливо видела Хопкинса, что все внутри сжималось от боли. Последние мгновения... Я словно была сейчас там… вместе с сенатором… когда еще ничто, казалось, не предвещало такой кровавой развязки.
Мой Питер Хопкинс привычно сидел в кресле. Я помнила, как он любил читать или просто подремать, устроившись в нем. Сколько раз я наблюдала эту мирную картину. Но сейчас ощущение неотвратимости беды не покидало меня ни на миг и заставляло дрожать как былинку на ледяном ветру.
Эх, если бы можно было все изменить! А ведь в том недавнем прошлом я сейчас на другом конце города наверняка раздаривала свои улыбки совершенно посторонним людям и с нетерпением ждала аукциона.
Я стиснула зубы, ожидая того самого непоправимого, и вот на пол упала тень. А я моментально поняла, что должно произойти в следующую секунду. Внутри, захлебываясь от ужаса, заметалось, будто в крохотной клетке несчастное сердце. «Беги! Беги!» – закричало оно Питеру. Но, увы, ничто уже не могло изменить прошлого.
Хопкинс, повинуясь какому-то шестому чувству, вдруг поднял голову. Однако вместо тревоги и удивления... Черт, да я готова была побиться об заклад, что в его взгляде мелькнуло узнавание. Кончики губ моего друга едва заметно дрогнули то ли в желании улыбнуться, то ли что-то сказать. Но Хопкинс не успел ни того, ни другого.
Выстрел прозвучал не громче, чем лопнувший воздушный шарик, а через мгновение на лбу сенатора появилось маленькое округлое отверстие. Я видела, как тоненькая струйка крови медленно стекла по виску, спустилась к уху и затерялась где-то под воротом его любимой кофты с эмблемой Лондонского королевского общества.
Не-е-ет! Сердце сжалось от волны боли, которая вытеснила все прочие мысли и эмоции. Теперь все внутри корчилось в муках, словно меня протыкали раскаленным прутом.
И только знакомый голос... Он все звал и звал, повторяя раз за разом мое имя, пока наконец не сломал иллюзию, и я поняла: передо мной сейчас вовсе не квартира Хопкинса.
Руки Димитрия на моих плечах... Вот это реальность!
Медленно, словно еще не проснувшись до конца от кошмарного сна, я сжала подрагивающие пальцы на прохладном стакане, который мне тут же подставил робот.
Вода… Несколько глотков для успокоения расшатанных нервов, и только тогда воспоминание о сенаторе и его палаче начали немного отступать.
– Эта боль... она ведь никогда до конца не пройдет? – наконец едва слышно прошептала я.
– Нет, леди. Но она может со временем притупиться.
Димитрий вздохнул, а мне в тот момент показалось, что по его маске медленно поползла новая трещина.
– Если пожелаете, мы можем отложить просмотр, – заметил он, прикасаясь к моей руке.
Уверена: он хорошо понимал то, что сейчас происходило у меня в душе.
А я… Ох, как же мне всего лишь на мгновение захотелось отступить, забыть о всем плохом и тяжелом. Но в то же время... Черт, да я же знала, что никогда себя не прощу, если позволю упустить хоть крохотный шанс найти убийцу и восстановить справедливость.
- Нет-нет, я готова!
«... чего бы мне это не стоило», – добавила уже мысленно.
– Следующую запись удалось восстановить только через тринадцать минут, – предупредил Димитрий.
И я вновь увидела красную дорожку, но теперь, казалось, даже она в этой квартире пропиталась кровью. А затем появился убийца. Его лицо по-прежнему не попадало в кадр, зато белоснежная рубашка четко выделялась на фоне царившего в коридоре полумрака. Снял пиджак? Стало жарко? Впрочем, не все ли равно?! Он неожиданно приостановился напротив одного из роботов, и я увидела узкие ладони и длинные холеные пальцы, мимолетно прикоснувшиеся к экрану.
На миг блеснули ярко-зеленые камни на дорогих запонках, как крохотные лампочки на вывеске рекламы. Затем чужая рука вытащила из кармана белоснежный платок. На краешке ткани блеснула золотистая нить вышивки. И незнакомец тщательно вытер ладони. Вот чертов чистоплюй! Впрочем, и запонки, и этот жест показались мне почему-то знакомыми.
А стоило тишину квартиры нарушить какому-то странному дробному стуку, как незнакомца будто ветром сдуло. Зато непонятный звук только усилился, и вскоре я поняла: это стук каблуков. А значит кто-то еще находился в тот момент в квартире Хопкинса.