Я внимательно уставилась на голограмму, не желая пропустить ничего, даже самой наименьшей детали. И вот в объектив попала бирюзовая с легким зеленоватым переливом ткань. Цвет морской волны... мой любимый... И тут же ошеломленно замерла от догадки. Стоп! А ведь я была в тот роковой вечер в платье именно того цвета. Тогда... неужели это я? Но... черт возьми, если это действительно так, то, выходит, я тогда спугнула убийцу?! Мало того, какое-то время мы с ним даже одновременно находились в квартире! От этого открытия мне стало не по себе, и по коже поползли запоздалые мурашки. Абсолютно бесстрашный и холоднокровный... Он ведь мог убить и меня! Застрелить, как Хопкинса! Хм, но почему мне постоянно видится нечто знакомое в его образе?
Я постаралась сосредоточится и понять, за что же постоянно цепляется подсознание. Белая рубашка... зеленые камни на запонках... платок из кармана... но главное... Черт! И на меня словно снизошло озарение. Этот жест и украшение! Я уже видела их однажды в Коллегии Адвокатов на чтении завещания! Из памяти тотчас всплыло лицо того самого перфекциониста, с которым мы тогда даже перекинулись парой слов.
– Я знаю, кто убийца! – громко и отчетливо выпалила я.
Запись тут же остановилась.
– Ты его узнала?
Я посмотрела на Димитрия. Он выглядел как всегда холодным и немного отстраненным, но то, с какой скоростью мужчина выпалил вопрос, выдало его волнение с головой. И я, отбросив в сторону ненужные сейчас сомнения, немного сбивчиво рассказала о своих подозрениях и догадках.
Честно говоря, думала, он поднимет меня на смех. Ведь я и сама понимала, что доказательств никаких нет, лишь только наблюдения и домыслы. Но тем не менее Димитрий воспринял их всерьез, и уже через несколько секунд мы снова просматривали запись, но уже из Коллегии Адвокатов.
– Вот он! – выкрикнула я, заметив незнакомца в идеально сидящем костюме и с аккуратно уложенной волосок к волоску прической.
Димитрий увеличил изображение, и мой взгляд прикипел к манжетам мужчины. Да, те самые зеленые запонки! Но они ведь наверняка изготовлены не в единственном экземпляре?! Правда, когда незнакомец тем же отточенным движением, что и в квартире Хопкинса, достал из кармана платок с вышитыми золотистой нитью двумя листочками клевера, последние сомнения в его причастности к преступлению отпали.
– Это он убил сенатора, – прошептала я севшим от волнения голосом.
Димитрий успокаивающе прикоснулся к моему плечу.
– Не волнуйся, мы выясним, кто он, – и через вирт вызвал Джоанну.
Он быстро ввел ее в курс дела. В ответ Снежная королева пообещала собрать подробную информацию о незнакомце, а затем, деловито кивнув на прощанье, уже привычно растаяла в воздухе.
Мы снова остались одни. Теперь с выключением записи в «кинозале» царила тишина и спокойствие, однако внутри у меня бурлило от самых разных мыслей и чувств. Но главное: образ убийцы все никак не выходил из головы.
– Разве кристалл стоит того, чтобы отобрать самое ценное, что есть у каждого из нас?! – спросила я наконец то, что мучило меня уже на протяжении очень долгого времени.
– Нет, леди, но так, к сожалению, думают далеко не все. Знаете, – в тоне Димитрия зазвучала какая-то горечь, – иногда мне кажется, что обычные роботы бывают гораздо лучше некоторых людей. По крайней мере, в них нет ни излишней агрессии, ни предрасположенности решать проблемы насилием.
Ну да, как же! Я невольно покосилась на ногу, с которой только неделю назад окончательно сошли желто-коричневые пятна.
– Вы мне не верите, – легко догадался он о ходе моих мыслях, – но это действительно так. Лабиринт не убивает в отличие от людей.
– А как же тогда истории из инфосети?
– Все это больше из разряда фантазий, а не реальных фактов.
– Вы хотите сказать, что создания Лабиринта не опасны?
– Я бы сказал не настолько опасны, как многие думают. Конечно, Лабиринт совсем не похож на городской парк развлечений или лужайку для игр. Но он всего лишь защищает свое право на существование, – нахмурился Димитрий: – Вот вы, например, знаете, что Лабиринт уже несколько раз пытались уничтожить? Правда, за последнее время Сенат сильно поумнел и теперь понимает, что гора производственного мусора никуда так просто не исчезнет, а на ее утилизацию потребуются много времени и колоссальные деньги.