От его слов на сердце стало так светло, но слова Джоанны, брошенные еще при нашем знакомстве, словно темное пятнышко на солнце, никак не давали покоя.
– Постой, а как же тогда ее слова о моем предательстве? – спросила я.
– Джоанна обратила внимание на нас, когда мы были еще детьми, – вздохнул Димитрий: – Да и как ее могли не заинтересовать те, кто все свое свободное время проводил в Лабиринте? И уж, конечно, она видела, как потом я ждал тебя и грустил, а ты так и не смогла сдержать своего обещания.
– Она до сих пор еще злится за это?! – удивилась я.
– Алекс, ты забываешь, что Джоанна – не человек, и ее мышление несколько отличается от нашего.
– Возможно, ты и прав. Только, думаю, дело здесь не только в этом. Мне кажется, она волнуется за тебя.
– Да, Джоанна относится ко мне не так, как к остальным людям. И наши отношения я бы мог назвать дружескими, если ты, конечно, допускаешь такое определение к человеку и искусственному интеллекту.
– Допускаю, хотя даже не представляю, сколько диспутов вызвало бы это утверждение в ученом сообществе.
– Да, это так, – совершенно безразлично проговорил Дим: – Только нас обоих вполне устраивает, что Лабиринт и его жителей не тревожат толпы ученых, журналистов, политиков и прочих любопытствующих. Здешним обитателям нет никакого дела до мира людей.
– Но постой, если все обстоит именно так, как ты говоришь, то почему Джоанна тоже интересуется убийством сенатора?
– Нет, это скорее моя инициатива, а она мне помогает с расследованием.
– А кристалл? Зачем он тебе нужен?
– Видишь ли, после того как родители предпочли моему лечению очередной прием «сыворотки молодости», я заинтересовался этим препаратом и постепенно стал о нем собирать в сети информацию. По той же причине я не мог не обратить внимание и на сенатора, с которого и началась эпоха «вечной молодости», как прозвали ее более века назад. Мы с Джоанной следили за ним, собирали материалы. Но даже в этом случае понять, что у Хопкинса возникли проблемы, мы смогли далеко не сразу. Аристократ до кончиков ногтей умело скрывал это даже от объективов вездесущих видеокамер. Однако стоило нам только заподозрить, что за кулисами происходит нечто важное, и мы усилили наше наблюдение, а вскоре действительно обнаружили, что у Хопкинса появилась какая-то важная информация о сыворотке.
– Но что это может быть?! – почти с отчаянием воскликнула я: – Эх, если бы он только успел мне сказать… или хотя бы как-то намекнуть. Может какая-то подсказка кроется в том альбоме, который я от него получила в наследство? Но я не заметила в нем ничего интересного. Это просто красивые любительские рисунки, не более того.
– Хм, думаю, придется взглянуть на этот альбом еще раз, – проговорил Дим.
Глава 14
Диму и Джоанне не составило труда забрать альбом, который достался мне в наследство от Питера Хопкинса. Помню, как я оставила его на журнальном столике в своей квартире, но теперь толстая тетрадь в мягкой обложке вновь оказалась в моих руках. И на этот раз я собиралась еще более внимательно, чем прежде, изучить все эти рисунки.
Фрагменты из чьей-то жизни казались мне похожими на яркие вспышки... Вот маленькая девочка с охапкой цветов... две женщины за столиком в кафе... мужчина на фоне спорткара... или стройная девушка в комбинезоне и шлеме рядом с мотобайком… Так и кажется, что она сейчас запрыгнет на него, мотор взревет, и незнакомка умчится вдаль по воздушной трассе прямо в звездное небо, быстрокрылая и свободная. У нее на шее даже висел небольшой медальон с крохотным изображением какой-то птицы. Я не могла рассмотреть всех подробностей этого украшения, но… Странно, однако этот медальон показался мне каким-то знакомым. Но разве это возможно? Я ведь понятия не имела, кем была его владелица, впрочем, как и все эти люди из альбома.
Дим перевернул страницу, и я увидела морской залив в окружении скал, но теперь как-то уже вскользь отметила и мастерство художника, и красоту пейзажа. Увиденный медальон все никак не выходил у меня из головы.
– Что-то не так? – поинтересовался Дим, заметив мои напряженно сцепленные пальцы.
И если раньше я бы сто раз подумала, прежде чем поделиться с кем-нибудь настолько смутными подозрениями, то теперь... Я знала: Дим отнесется к моим словам со всей серьезностью, а не воспримет их как плод фантазий нервной девицы.