А вот и ее спальня. Хм, да здесь почти ничего и не изменилось. Разве что исчезли подушки, украшенные вензелями рода Беннетов. Осталось лишь темно-синее, почти такое же, каким бывает небо в сумеречный час, покрывало. Надо же, столько лет прошло, а оно до сих пор выглядит идеально. Правда, уже совсем скоро я поняла поспешность собственных выводов. Ведь стоило только подойти ближе и провести рукой по его поверхности, как я тут же ощутила не гладкий атлас, а пустоту. Вся кровать оказалась лишь красивой проекцией, напоминающей о старых временах. И только в этот момент до меня дошло: на сколько же огромной была уже в те далекие времена финансовая яма, в которую плавно скатывалась моя семья.
Черт, но что же тогда со столиком и шкатулкой, которая в нем хранилась?! Внутри моментально словно сжалась какая-то невидимая пружина. Я потянулась к темно-вишневой поверхности. Нет, не пустота, а твердый материал! И тут же облегченно выдохнула. Значит, не продали! Несколько мгновений я с какой-то нежностью и ностальгией рассматривала красивые завитки, вырезанные на дереве. Помню, в детстве они казались мне похожими на головы крохотных дракончиков.
Я прикоснулась к резьбе, но под пальцами ощутилась все та же идеально ровная поверхность. Все ясно! Очередная иллюзия, прикрывающая обычный пластик! А настоящий деревянный столик давно пошел с молотка в счет оплаты каких-нибудь долгов. Да, мои родители действительно привыкли жить в свое удовольствие и никогда не думали о завтрашнем дне. Впрочем, в этом я уже успела убедиться сразу, как их не стало.
Я вздохнула, пытаясь мысленно отстраниться от прошлого. В нем ничего уже не изменить. А вот настоящее все еще в моих руках!
Я открыла ящик стола, ожидая увидеть там лишь пустоту, но... Мое сердце радостно встрепенулось, когда пальцы коснулись темно-коричневой, почти черной поверхности шкатулки. Значит, отец все-таки не успел выставить ее на аукционе! А может и не захотел! Ведь вся семья знала, как дорога она была моей бабушке.
Я осторожно поставила небольшой ящичек на стол. Помню, когда-то Маргарет хранила в нем свои драгоценности. И, черт возьми, догадываюсь, что теперь от них не осталось и следа. Отцу в последние годы вообще не везло. Он проигрывал так часто и так много, что даже внушительных заработков четы Беннетов уже не хватало на оплату счетов. Но об этом я узнала намного позже. На моих губах промелькнула горькая усмешка. Ага, как раз в то самое утро, когда приставы пришли в нашу лондонскую квартиру для описи имущества. Хорошо, что они и до этого флигеля не добрались благодаря все тому же Питеру Хопкинсу! Я вздохнула. Надеюсь, владельцев аукционов не заинтересовала та металлическая пластинка, которую мы искали.
Я позвала Дима. А когда он появился на пороге комнаты и ободряюще мне кивнул, чуть подрагивающими от волнения пальцами откинула крышку. Да, шкатулка действительно оказалась почти пустой, и лишь на самом дне сохранилась какая-то мелочевка. Я увидела несколько засушенных веточек из своего гербария. Надо же, выходит, бабушка их сохранила. Или вот перламутровая ракушка с надписью «Любимой Маргарет». А ведь в моем сердце до сих пор хранилась та романтическая история, в которой они с дедушкой нашли ее на берегу океана.
Я перебирала все эти «сокровища», каждое из которых будило новое воспоминание. Все эти предметы казались для меня бесценными, хотя в них не было и грамма драгоценных металлов.
– А вот и он! – я наконец победно вытянула из шкатулки тот самый медальон с птицей.
Теперь он лежал на моей ладони, совсем небольшой, размером с мизинец. А на его серебристой поверхности неслась куда-то быстрокрылая ласточка точь-в-точь как на рисунке из альбома Хопкинса. Значит, и в самом деле не ошиблась! Да, теперь можно смело предположить, что когда-то Маргарет Беннет и Питер Хопкинс были знакомы, и все же это никак не объясняло несчастья, произошедшего с сенатором.
Я еще раз внимательно взглянула на медальон. Хм, а ведь он выглядит немного странно. В детстве скорей всего я не обратила внимания на такую деталь, но теперь рассмотрела какую-то узкую щель внутри пластины. Интересно, для чего она нужна?