Да, кстати, тот мотобайк, изображенный в альбоме Хопкинса, тоже принадлежал моей бабуле, а она, соответственно, и была той самой девушкой в шлеме и с медальоном на шее.
Фотографии сменялись одна за другой. На снимках встречались и другие люди. Я видела смеющегося дедушку. Тогда он только учился в университете и был просто Дэвидом, а не серьезным ученым. Хм, а кто это рядом с ним и бабушкой? Мое сердце подпрыгнуло от неожиданности. Да это же Хопкинс! Конечно, внешне он тогда мало походил на того человека, которого я знала. Общим оставалась лишь линия скул, едва заметная горбинка на носу, да еще тот непередаваемый синий с легкой прозеленью цвет глаз, как вода в конце знойного лета.
Выходит, Маргарет, Дэвид и Питер когда-то дружили. А это значит, что Хопкинс далеко не случайно появился на пороге моей лондонской квартиры в самый переломный момент.
Я с теплой, словно майское солнце, грустью закрыла папку с фотографиями. Как бы мне хотелось вновь увидеть их всех живыми. Но даже современные технологии, увы, не всесильны. И нам в итоге остаются лишь жалкие голограммы, с которыми невозможно поговорить по душам. Однако, если дедушку забрал несчастный случай, а бабушка сама отказалась от сыворотки, то убийство Хопкинса по-прежнему казалось мне самым чудовищно неправильным и несправедливым.
Я сжала пальцы так, что их кончики побелели от напряжения и, собравшись с силами, открыла следующую папку. В тот же момент на экране появилось видео. На нем я снова увидела юных Маргарет и Дэвида. Они сидели на зеленой траве посреди лужайки, и если б ни купол Коллегии Адвокатов, я бы подумала: они находятся где-то далеко от города. Но это был всего лишь один из тех парков, которые у нас иногда размещали на крышах домов.
Мой дедушка на видео вглядывался в экран небольшого планшета. К сожалению, тогда еще не использовались настолько широко голографические изображения, поэтому я никак не могла понять, что же его там так заинтересовало. Рядом сидела бабушка и тоже смотрела на экран. Правда, при этом она время от времени поглядывала и в объектив камеры с той тихой светлой улыбкой на лице, что бывает только у очень счастливых людей. В этой Маргерет Беннет не было ни привычной сдержанности, ни отстраненности. Да… долгая разлука, пока дедушка был в экспедиции, а затем и его смерть сильно изменили ее.
Щемящая грусть пронзила мое сердце, когда я увидела их обоих такими счастливыми и беззаботными. Но вот Дэвид с едва заметной улыбкой тоже взглянул в объектив.
– Кажется, у нас все получилось, – и обнял Маргарет за плечи.
– Конечно! – она засмеялась в ответ: – А разве могло быть иначе? – и быстро поцеловала его в щеку, а затем, глядя в камеру, уже чуть более серьезно, но все равно с искристыми смешинками в глазах торжественно проговорила: – В этом году мы участвовали в создании спецпроекта, который называется МВБ – Международный виртуальный банк. Наша группа исследовала влияние новой системы на экономику Земли, и мы уверены: у этой разработки есть будущее. Сегодня мы с Дэвидом даже решили стать одними из первых клиентов этого банка. Отныне нам принадлежит ячейка 3485 В с кодом доступа...
Дальше шел такой длинный перечень букв и символов, который так просто и не запомнишь.
– Ты все снял? – снова улыбаясь, спросила Маргарет.
– Ага, – на мгновение в кадре появилось лицо Питера Хопкинса.
Стоп! Значит, это именно он был с ними в момент открытия банковской ячейки, поэтому знал ее номер и код доступа, а, следовательно, мог воспользоваться ею в будущем по прошествии многих лет.
– Думаю, это то, что мы ищем, – проговорила я, стараясь унять волнение, лихорадившее не меньше какого-нибудь ОРВИ.
Как же хотелось верить, что мы наконец на верном пути, и в то же время я боялась даже представить, какую страшную тайну мог спрятать в банковской ячейке Хопкинс, если из-за нее его и убили. На мгновение перед глазами вновь возникла кровавая дорожка на лице моего друга. Нет-нет, этого не должно было произойти!
Дим осторожно обнял меня:
– Если хочешь, мы на время прервем наше расследование.
Но я лишь отрицательно покачала головой. Лучше узнать все, чем мучиться от бесконечной пытки неопределенностью.
– Джоанна, ты знаешь, что делать, – проговорил Дим и вновь внимательно посмотрел на меня: – Помни, что бы там ни было, мы вместе доведем это дело до конца.