****************************
... Лисса рассеяно спустилась с последней ступеньки и сделала шаг в сторону кухонь, как за спиной раздался требовательный горестный визг. Толстобокий, с коротким хвостиком в нитку, щенок варга-лютоволка плюхнулся на попу и обиженно завопил-захныкал, жалуясь во всю глотку на злую, нехорошую Лиссу.
Губы девушки дрогнули в улыбке и она повернулась к щенку.
-- Ну же, Тайв! Давай, это всего две ступеньки вниз! Ты можешь спуститься сам!
Щенок был категорически не согласен и завизжал еще сильнее и пронзительнее. Явно пытался пробудить совесть в черствой и жестокой Лиссе. Но та была не намерена потакать капризам щенка. Тот уже вполне мог сам спуститься по короткой лестнице.... но малыш Тайв ужасно боялся даже лапу опустить вниз... а вдруг, упадет?
Попа перевешивала.
Лисса сделала шаг прочь и щенок взвигнув, лег на пузик и зажмурившись потянул пеереднюю лапу к нижней ступени. И... стал заваливаться вниз! Лисса не выдержала и бросилась к щенку, успев перехватить уже падающего волчонка на руки.
-- Ну какой же ты неуклюжик! -- пожурила она недовольно пыхтящего щенка, перехватывая его поудобнее. -- Ничего, скоро научишься...
Тайв забил хвостиком и игриво-радостно куснул Лиссу за палец, за что тут же получил легкий шлепок по черному носу.
-- Нельзя кусаться, фу! -- погрозила ему укушенным же пальцем девушка и понесла в сторону кухонь.
Подаренный Фрерином волчонок рос быстро. Даже быстрее, чем привычные щенки охотничьих псов отца, Эддарда Старка. Ему было уже три с половиной недели и он довольно бодренько семенил за Лиссой на толстых лапах. Молоко он перестал сосать у приемной матери-собаки, перейдя на парное коровье молоко и мясную кашу. Ел он по многу, как не в себя, заглатывая голодно пищу и грозно-смешно рычал, прижимая уши на все, что казалось ему угрожающим и способным отнять еду. Обычно так вели себя полудикие котята и кошки в замке, когда им бросали остатки еды после трапез. И Лиссе казались несколько смешны "кошачьи" повадки питомца.
На кухне Лисса велела принести щенку миску каши и, устроив питомца, занялась своими делами. Она с радостью бралась за любое дело, лишь бы занять себя и не думать о том, что Фрерина и отца нет уже десять дней. Она призналась матери в своих волнениях, но леди Кейтелин лишь неодобрительно поджала губы, а затем сурово отчитала. Она не должна давать волю чувствам и всегда и везде, при любых обстоятельствах, обязана держаться спокойно и уверено, поддерживая тем веру людей в силе своего отца и господина. И мужа.