**Оливия**
Детектив обессиленно опустил голову. Похоже, на сегодня вопросы закончились. Устал, бедненький... пусть переварит пока. А вот другой мужчина в этой комнате, тот, что всё это время молча наблюдал… В его взгляде было нечто, что я за годы научилась распознавать: борьба между страхом и доверием. Между тьмой — и тем, кто на неё соглашается. Я давно не жду, что кто-то поймёт.
Понимание — роскошь, которую я вычеркнула из списка нужных эмоций. Мне достаточно знать, что я делаю, и почему. Когда-то я верила, что правду можно отстоять. Что справедливость — это не миф, а система, которая пусть скрипя, но работает.
Потом поняла: это не система, а оркестр, играющий под дирижёра с самыми толстыми кошельками. А стоять в первом ряду — значит слушать фальшь. Без конца. Теперь я — дирижёр своей партии. Иногда резкой. Иногда жестокой. Но всегда — честной.
А он… этот Райн. Его присутствие — как рваная нота в идеально выстроенном аккорде. Бесит. Завораживает. Сбивает настрой. И, что самое страшное — не хочется исправлять. Но… придётся ли мне когда-нибудь заплатить за эту лишнюю ноту?
И если да — то какая будет цена?
Глава 19. Один шанс ― три жизни
Утро. Суббота.
Мне не нужно никуда идти. Рядом спит мужчина, который вчера укладывал пьяного детектива спать. Хах. Как вспомню этот момент — Райану чуть ли не на крови пришлось поклясться, что он не ляжет в постель с этой ведьмой. С этой ведьмой — то есть со мной. Да уж… что алкоголь делает с людьми.
— Ммм… — доносится от мужчины.
Я слегка улыбаюсь, глядя на его лицо в утреннем полумраке. Не потому что трогаюсь или романтизирую момент. Просто… я хочу запомнить его таким. Спящим. Безоружным. Райн снова шевелится, морщится от света и приоткрывает один глаз:
— Ты смотришь на меня так, будто решаешь — убить или оставить пожить.
— Не льсти себе, — отвечаю. — Хотела бы — убила. И ты даже не успел бы отреагировать.
— Хм, — он зевает. — Охотно верю.
— Вставай, — бросаю, отдёргивая край одеяла.
Мужчина улыбается, всё ещё полусонно.
— И что, даже маленького поцелуйчика с утра не будет?.. — пробормотал он в подушку, голос хриплый, ленивый, с откровенным подстрекательством.
Я закатываю глаза, потягиваюсь, чувствуя, как позвоночник хрустит в такт раздражению и симпатии.
— А тебе не хватило поцелуйчиков с унитазом вчера? — парирую, вставая с кровати и направляясь к окну.
— Эй!.. Это же не я, — возмущается он, принимая сидячее положение на кровати. — Это детектив блевал, не надо клеветать на невинного наёмника!
— Невинного, — фыркаю я, глядя на него через плечо. — Вот это уже звучит как клевета.
Поднявшись, Райн подходит ко мне и, целуя в плечо, обнимает за талию.
— Это первый раз, что мы просыпаемся вместе… — тяжёлый выдох. — Жаль только, что половина ночи ушла на заботы о пьяном копе.
Я не отвечаю. В памяти всплывает вчерашний момент — как один его поцелуй сбил меня с курса и дал детективу возможность обнаружить мой минибар. Ох… бутылка шотландского виски десяти лет выдержки, несколько бутылок моего любимого вина с нотками спелого персика и презент от постоянной клиентки — шоколадный ликёр.
Половину моего алкогольного богатства офицер разбил, а остальное выпил, чтобы через час выблевать всё в унитаз. И ещё эта скотина умудрялась в процессе распинаться на тему, как раньше инквизиция допрашивала ведьм, и что, мол, жаль — времена прошли. Великолепно. Просто великолепно.
— Ты снова где-то летаешь, — бормочет мужчина, прижимаясь подбородком к моему плечу. — О чём думаешь?
— О том, как ты отвлёк меня поцелуем и позволил одному алкашу пробраться к моей заначке, — бурчу я.
Он ухмыляется, не расцепляя объятий:
— Это был тактический поцелуй. Ты очень злилась, и я переживал, что под утро придётся избавляться от трупа.
— Он выпил всё, что дороже трёх звёзд, остальное разбил, — фыркаю. — Да его убить мало… А ты просто красиво стоял в проходе без рубашки и строил глазки.