— Её оперируют. Не двигайся, тебя нужно осмотреть, слышишь?
— Она… — я сглатываю, — она отравлена…
— Врачи разберутся. А сейчас… — он снимает с меня ботинок, носок, хмурясь при виде раны, — сейчас нужно позаботиться о твоей ноге.
— Приступайте! — добавляет крёстный в сторону женщины.
Та молча кивает и аккуратно ставит мою повреждённую конечность на медицинский пуфик — я резко втягиваю воздух сквозь зубы. Пальцы сжимают кушетку, ногти врезаются в обивку. Больно... сука...
— Огнестрел… — бормочет доктор себе под нос. — Повреждение мягких тканей, пуля прошла насквозь. Повезло — кость, похоже, цела.
Мне не кажется, что это "повезло". Каждое прикосновение — будто стеклом режет. Жжение, пульсирующая боль, а потом холод антисептика. Я морщусь, и Саид кладёт руку на моё плечо.
— Терпи. Сейчас промоют, сделают перевязку, потом снимок.
— А потом снова буду бегать? — пытаюсь пошутить, хотя голос дрожит.
— А потом — ты отправишься в тёплые края.
Я чуть улыбаюсь, сквозь сжатые зубы. Но внутри всё ещё пульсирует имя: Сара. Лукас… Сара… Лукас… Сара…
'Почему дети должны страдать? Почему? Ненавижу, когда такое происходит. Ненавижу. А что, если… и мои дети пострадают? Стоит ли приводить их в этот грязный мир? Стоит ли… давать жизнь, когда её могут забрать по чьей-то прихоти? Стоит ли… мне становиться мамой? Заслуживаю ли я этого? Я ведь тоже… убийца. Тоже грязь. Только с более благородными мотивами. Но всё равно — грязь. Может, детектив прав?..'
— Готово, — произносит женщина, и моя ступня уже покрыта белым бинтом. — Категорически нельзя нагружать ногу. Лучше использовать костыли, повязку менять дважды в сутки… и ещё…
И ещё что-то она говорит, но я не слушаю. Зачем? Я и так всё знаю. Не первый раз в травмпункте. Да и с моим образом жизни — точно не последний.
— Саид, сколько её уже оперируют?
— Где-то… — он смотрит на время, — часа три.
'Часа три…' Каждая минута давит на грудь.
— Не беспокойтесь, — произносит доктор спокойным голосом, — у нас хорошие врачи…
— Но они не боги, — перебиваю я, опуская взгляд к полу. — Я знаю, что шанс очень маленький.
— Но он есть, — возражает она, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Главное — верить. И не падать духом.
— Да… — бормочу я, больше для себя. — Да…
Спустя пару минут мы остаёмся вдвоём. Крёстный всё ещё держит мою руку. Успокаивающе. По-отцовски.
— Оливия… — он нарушает тишину, — я боялся, что потеряю тебя.
— Прости, — отвечаю на автомате, прожигая невидящим взглядом входную дверь.
Ждать результатов — один из самых паршивых способов провести время. Ты беспомощна. Ты просто… сидишь, и прислушиваешься к каждому шагу в коридоре. Уже третий раз я думаю, что идут ко мне. Но всё мимо.
— Кстати… — произношу в пустоту, — там был снайпер.
— Что? — вскидывается Саид. — Снайпер?
— Угу.
Он резко достаёт телефон, смотрит на экран… И просто замирает.
— Что такое?
— Ничего, — крёстный отвечает и улыбается.
Я нахмурилась.
— Что-то не так?
— Эмм… понимаешь, тут такое дело…
— Ну? — не выдерживаю я.
— Может, хочешь что-то выпить? Или перекусить?
— Саид. Что происходит?
Он нервно облизывает губы, набирает воздух… И как раз в этот момент — стук в дверь. Мгновенно все мысли обрываются.
— Войдите! — выкрикиваю с надеждой, что принесли весть о Саре.
— Оливия, как ты? — звучит знакомый голос Райана.
Он заходит в палату, и в один миг мужчины меняются местами. Теперь рядом сидит он.
— Как ты себя чувствуешь? Что сказал доктор? — засыпает вопросами, одновременно убирая волосы мне за ухо.
'Чёрт… он ничего не знает.' Я слегка замялась, а потом всё-таки отвечаю:
— Всё нормально. Сказали — везучая.
— Вот и хорошо, — Райн тепло улыбается и я вздрагиваю от хлопка двери.
— Я ужасно переживал, ― продолжает мужчина. ― Почему ты не сказала мне? Почему поехала одна? Это было слишком безрассудно.
Пока он меня отчитывал, я виновато прятала глаза. Но в то же время — ловила себя на мысли, что удивлена... крёстный вышел с палаты. Оставил нас наедине… Странно. Не в его стиле.