— Не забудь купальник! — доносится с кухни голос Саида. — У тебя будет свой бассейн!
— У меня же нога прострелена! — выкрикиваю в ответ.
Пауза.
— А, точно. Извини, забыл.
Я закатываю глаза. Всё ещё злая — не на него, на себя, на глупую реальность. Захожу в спальню. Хватаю павербанк, проверяю заряд.
— Тебе звонят! — снова кричит крёстный.
— Я же отключила телефон.
— А я включил. И поставил на зарядку.
Я закатываю глаза повторно, уже без эмоций — просто по привычке. Бормочу себе под нос:
— Понятно…
Спускаюсь на первый этаж. Экран светится. Входящий вызов. Абонент: "Неизвестный." Внутренне содрогаюсь — вспоминаю: последний, кто звонил под этим именем, был Бард. Я колеблюсь. Потом резко беру трубку:
— Алло? Оливия Смит слушает.
Пауза. Тишина. А потом — голос. Низкий. Усталый.
— Привет… Я знаю, это неожиданно. Я… не знаю, как начать. Но... скажи, ты в порядке?
Я не дышу. Словно лёгкие забыли, как это делается.
— Итан? — выдыхаю, почти шёпотом.
— Да.
Саид, уже надкусывая бутерброд, замирает. Словно это имя ударило по его нервным окончаниям. Он медленно разворачивается. Взгляд — настороженный, холодный.
— Итан?! — повторяет он за мной с нажимом. — Ты сказала Итан?
Я прикрываю микрофон рукой, и молча киваю. Крёстный делает шаг ближе, а в трубке — растерянный голос:
— Оливия!..
А я всё ещё в прострации.
— Да... — бормочу в ответ, как будто говорю не с человеком, а с призраком.
Слышится тяжёлый вздох. Медленный, тянущий за собой всё напряжение эфира.
— Скажи, что ты в порядке!
Эта фраза звучит не как вопрос. Скорее как просьба или мольба. И я наконец беру себя в руки и отвечаю резким голосом:
— Ты пропал на два года, Итан! Ни звонков. Ни сообщений. Как ты думаешь — я в порядке?!
Пауза.
— Ох, Оливия... — снова тяжёлый вздох. — Я понимаю, как всё это выглядит. Но сейчас мне нужно знать — ты в порядке?
Мои губы дрожат. Я чувствую, как злость подступает к горлу. И всё же — я срываюсь.
— Да что ты заладил со своим "в порядке"! Меня пытались убить — не один раз. Но я, черт возьми, жива! И не в инвалидной коляске! Так что… можно сказать, что я просто в охренительно великолепном порядке!
Последние слова произнесены с ядом, с грохотом эмоций, с тем смехом, который вырывается, когда плакать уже сил нет. Тишина. С той стороны не доносится ни звука. Крёстный смотрит на меня молча. Не вмешивается, за что я ему очень благодарна.
— Прости... — наконец доносится до меня.
Он говорит это тихо. Словно слово должно было пролиться через сотни километров, через два года отсутствия, через каждую несказанную фразу.
— Прости… — повторяет он и я чувствую, как горло сдавливается.
Я смотрю на телефон. На экране — ничего не изменилось. Но внутри меня — хаос. Не "объясню". Не "я был вынужден". А просто — прости. "Этого слишком мало…" — произношу мысленно, а вслух добавляю:
— Я в порядке. Вот… собираюсь в отпуск.
Пауза. Словно его голос тоже пробуждается.
— Молодец, — звучит не громко, но с теплом.
Словно это не просто одобрение, а его способ сказать: я рад, что ты идёшь дальше.
— Где ты? — спрашиваю, понижая голос, без надежды на честность.
— Кхм... — доносится вместо ответа, а затем уже почти шёпотом: — Мне нужно идти. Будь осторожна с гондолами… они часто переворачиваются. А ты плохо плаваешь.
Пи-пи-пи... Смотрю на экран. Смотрю, и… продолжаю смотреть. Пальцы неподвижны. Глаза — тоже. Саид осторожно касается моего плеча.
— Оливия? Что он сказал?
— Быть осторожнее с гондолами. Ибо… они переворачиваются.
— А откуда он… — начинает говорить, но останавливается.
Что-то осознаёт. Словно пазл внутри сложился — и ему это не нравится. Он достаёт телефон. Сдвигает экран, вводит что-то быстро и после двух коротких гудков произносит в трубку, с нажимом: