Я машу рукой Джеймсу: типа отбой. Полицию не вызывать. Он кивает, и ждёт дальнейшего разрешения ситуации. А я опускаю взгляд на ту, кто ещё минуту назад была врагом, а теперь — почти союзницей. Почти.
— Хорошо, — произношу я медленно.
Девушка вскидывает взгляд — в нём дрожь, но и надежда.
— С сегодняшнего дня ты работаешь на меня. Только на меня. Каждое слово, каждый контакт, каждый намёк — ты докладываешь. И если хоть один факт ускользнёт — я лично обвяжу тебя ленточкой и доставлю в участок.
Я нагибаюсь чуть ближе:
— Добро пожаловать на ту сторону, где шпионов не жалуют. Их — используют.
Делаю шаг назад, ближе к окну, и спокойно добавляю:
— Иди. Приведи себя в порядок и приступай к своей основной работе. А насчёт остального — обращайся к Джеймсу.
Эмили кивает, вытирает слёзы тыльной стороной ладони и выходит из кабинета, не оглянувшись. Дверь закрывается с мягким щелчком. И тогда — за спиной, сдержанно, почти неслышно:
— Мисс Смит… вы уверены в этом?
Я не оборачиваюсь, отвечаю:
— Она уже показала, что может играть в тени, да и… разве не нужно давать людям шанс?
— Давать шанс? — помощник усмехается, без намёка на веселье. — После того, как она лазила в вашем ноутбуке, пыталась взломать систему, и теперь рыдала у ваших ног — как персонаж из дешёвой мелодрамы?
Я медленно поворачиваю голову в его сторону, и с лёгким интересом произношу:
— Ты сомневаешься в правильности моего решения? С каких пор в тебе столько цинизма?
Но он не отступает.
— Это не цинизм. Это — реальность. Знаете, кто даёт второй шанс предателю? Тот, кому понравилось быть преданным в первый раз.
Я улыбаюсь — тонко, лениво.
— Хочешь, чтобы я её где-нибудь закопала?
Джеймс фыркает, даже не пытаясь скрыть возмущение:
— Нет, хочу, чтобы у вас было меньше поводов для депрессии. Одному, знаете ли, сложно тащить всё на себе, пока вы отлёживаетесь в больницах.
— Ты что… переживаешь обо мне? — уточняю я, приподнимая бровь и с интересом всматриваясь в его профиль.
Мужчина уже с ладонью на дверной ручке, и с заметным фырканьем отвечает:
— Просто берегу единственного начальника, от которого меня не тошнит. Все остальные были либо заносчивыми придурками, либо их просто хотелось задушить кабелем от мышки.
Я скрещиваю руки, едва улыбнувшись.
— А меня не хочется?
— Пока нет, — буркнул он, и, не прощаясь, вышел из кабинета.
А я остаюсь у окна, в отражении — не столько свой силуэт, сколько тень мыслей. Меня окружают странные, сложные и резкие люди — где у каждого свой мотив, логика, своя схема выживания. Но, как ни странно, в этой сухости есть тепло: они всё равно беспокоятся обо мне. По-своему. Неидеально. Но искренне. Звонок прерывает мои мысли — короткая, узнаваемая мелодия. Абонент: Джеймс.
— Да?! — протягиваю я.
— Забыл сказать. Появилось новое дело. Я уже скинул вам ссылку — посмотрите, когда сможете.
Я киваю, хоть он этого не видит. В голосе помощника — знакомый импульс: что-то срочное, возможно грязное, и точно не терпит отлагательств.
— Окей. Сейчас гляну, — говорю, и экран телефона тут же выдает: одно новое сообщение.
Кликаю на адресную строку — и в моих глазах отражается толпа, динамика, яркие цвета. На секунду кажется, будто это прямая трансляция с клуба… но уже через секунду — нет. Это ринг. И две девушки внутри него — не участницы шоу. Они напряжённы, сфокусированы, ранены.
В руках — ножи, обмотанные лентой. Это турнир. Подпольный. Жесткий. Камера дрожит, словно снимал кто-то из толпы. В углу экрана — сотни мигающих сердечек и комментов:
🔥 "Улет!"
💀 "Ставлю на левую!"
😳 "Это реально??"
Одна из девушек падает — и больше не встаёт. Толпа взрывается эмоцией.
— Твою мать… — бормочу вслух и сразу набираю Джеймса.
— Да, мисс Смит, уже посмотрели? — раздаётся его голос.
— Посмотрела. Это из даркнета?
— Нет. Его выложил один парень в открытый доступ — видите, как съёмка дрожит? Похоже, он прятал камеру.