— Ты слышала? — спросила одна из женщин.
Вторая медленно приблизилась к кабинке:
— Извините... Тут кто-то есть?
Проклятье. Прошло всего пятнадцать минут. Обезбол только-только начал проникать в кровь. Нажав на кнопку смыва, я открыла дверь.
— Это общий туалет, а не ваш личный. Конечно, здесь могут быть люди, — произнесла я, не удостаивая их взглядом.
Затем шагнула к раковине и принялась намыливать руки, старательно игнорируя пульсирующую боль в ноге.
— Оливия, — обратилась ко мне одна из женщин.
Я повернула голову с немым вопросом «Что надо?», уставившись на даму в бежевом коктейльном платье.
— Давно не виделись, — продолжила она.
Я вернула взгляд к своим рукам — к воде, мылу и попытке сохранить невозмутимое лицо.
— Мы знакомы? — уточнила я, потому что этот вздёрнутый носик и точёные брови совсем не отзывались в памяти.
— Конечно, — ответила она с натянутой улыбкой. — Я приезжала к тебе с братом, в Мэйвуд... ещё когда мистер Джозеф был жив.
Я стряхнула капли воды и потянулась к бумажным полотенцам. Только когда каждый сантиметр кожи был сухим, я соизволила повернуться к своей невольной собеседнице:
— Имя?!
— Реббека, — гордо произнесла она, выпрямив спину. — Реббека Корвелл.
— Не помню, — бросила я, и направилась к выходу, не потрудившись даже подарить ей тень улыбки.
Но прежде чем дверь закрылась, мне в спину донеслось:
— Она реально сучка!
Я бы могла улыбнуться от такого тёплого прозвища. Но на лестнице оступилась, и весь мой фокус переместился на стопу, которая взорвалась от боли.
— Чёрт... — выдохнула я сквозь сжатые зубы.
Мир на мгновение сжался до одной-единственной точки и сменился роем мушек, которых я усиленно пыталась прогнать, моргая в два раза чаще, чем обычно. Пока я проклинала судьбу и запрет доктора на морфин, к моему локтю кто-то прикоснулся. Я вздрогнула от внезапности, и, подняв голову в надежде увидеть Саида, натолкнулась на другого человека. Мартин Грейвз — мой главный враг на этот вечер.
— Оливия, ты что, перепила? — произнёс он насмешливо.
— Да, — ответила я, скрепя зубами. — Вино оказалось крепче, чем я думала.
— Ну что ж ты так неаккуратно… — протянул он, положив вторую руку мне на талию. — Пойдём.
"Куда пойдём?!" — закричала я внутри своей головы, а ноги, как по заказу, уже делали шаги. Я не готова. Нога болит. Сцена ещё не расставлена. Реплики не выучены.
— Осторожно, — пробормотал он, прижимая меня к себе, хотя я, между прочим, шла нормально.
Этот козёл под видом помощи просто хотел меня облапать. Но я терпеливо шагала и мысленно паниковала. План трещал по швам. Всё должно быть иначе. Щелчок — и мужчина открыл дверь, впуская нас в какую-то комнату. Первое, что бросилось в глаза — отсутствие любых картин на стенах, хотя на первом этаже они были.
Здесь — ни одного изображения, ни намёка на личность. Только свет, тишина и выверенная простота. Посередине стоял диван с белой обивкой, шторы — в тон, и вообще всё пространство создавало впечатление, будто я попала в уголок изящества и лёгкости. Именно с такими словами у меня ассоциировался современный стиль интерьера с элементами хюгге.
Слева — полка с книгами. Рядом с диваном — маленький столик, на котором стоял стеклянный диффузор, распространяющий сладкий медово-ванильный аромат, мягкий, обволакивающий, почти интимный. Но что потрясло меня больше всего — полукруглая клетка, висящая на крюке, вбитом в потолок. А внутри — маленькая птичка с синим оперением.
— Присаживайся, — произнёс Мартин, ведя меня к дивану, пока мои глаза были прикованы к той клетке.
И мужчина это заметил.
— Нравится?
Я перевела на него взгляд.
— Что это за вид?
— Индийская лазоревая мухоловка, — с гордостью ответил он и уставился на меня в ожидании какой-то реакции.