— ...ли-вия... — пробормотал он через силу, губы едва шевелились.
— Значит, можешь, — я довольно улыбнулась, и в голосе прозвучала сталь. — Тогда продолжим разговор. В день похищения меня спас не Саид... Я сама спасла себя. И знаешь, я тут вспомнила... На следующий день ты выглядел очень злым. Кажется я поняла почему. Ты, наверное, подумал, что они тебя кинули, раз уж я вернулась домой целая и невредимая.
На секунду повисла пауза. В груди всё сжалось, но голос остался ровным.
— Вот только это было не так. В тот день один из них меня изнасиловал.
Мартин моргнул. Может, от ужаса... хотя, скорее — от бессилия.
— После чего я их убила, ― мой голос перешел на очень тихий шепот. — Всадила в тело каждого по пол обоймы. И, может, ты не знаешь... Но тогда я впервые лишила кого-то жизни. До этого я только спасала. Понимаешь? Своими руками...
Я не закончила фразу. Вместо этого — рассмеялась. Глухо, надтреснуто, выпуская накопленную боль, словно она больше не помещалась внутри.
— Про... прос... — начал бормотать мужчина.
— Что-что? — я наклонилась ближе, даже заправила прядь волос за ухо, чтобы лучше расслышать.
— П-прости... — выдавил Мартин.
Я вздохнула. Глубоко, устало.
— Мне не нужны твои извинения, — покачала головой. — И я больше не хочу знать причину твоего поступка. Потому что уверена — не сочту её веской.
— М... мсти... мстишь... — выдохнул он пересохшими губами.
— А? Месть? Ну... — протянула я задумчиво, и, улыбнувшись уголком губ — почти по-дружески продолжила: — Думаю, это слишком банальное слово. У меня есть формулировка получше: «Гуманная блокировка угрозы». Как тебе? Звучит почти как медицинская процедура.
Мартин попытался усмехнуться. Да, я заметила, как губы дрогнули — но у него не вышло. Этот момент меня почти порадовал. Почти. Ровно до того, как прозвучала фраза:
— Похожа... на... Джо...зефа...
Я сжала зубы. Медленно, сдержанно — чтобы не заскрежетать ими вслух.
— Ты уже второй, кто говорит мне это за последние дни. И знаешь... это по-прежнему звучит неприятно. Как будто словами в душу нагадили.
Поднявшись с корточек, я заметила застывшего Райана — он явно не первую минуту наблюдал за нашим диалогом.
— Нашёл? — мой вопрос вывел его из транса.
— Да, — ответил он, протягивая мне миниатюрную камеру белого цвета.
"Хм... Марта явно под стиль кабинета выбирала," — подумала я, разглядывая аккуратный корпус, идеально сливающийся с интерьером.
— А вторую?
— Есть вторая камера? — уточнил мужчина, нахмурившись.
— Не знаю, — пожала я плечами. — Может, есть. А может, и нет.
Райн молча развернулся и снова принялся обыскивать комнату — теперь уже с удвоенной внимательностью. Я наблюдала за ним молча. Здесь всё казалось фальшивым: и уют, и порядок, и даже свет. Как будто страх был вплетён в обои, а ложь — в корешки книг.
Отбросив ненужные литературные метафоры, я молча просунула руку в вырез платья и достала пузырёк из тайного кармана. "Такой маленький. Прозрачный. Почти невинный..." — подумала я, глядя на стекло. Но внутри — решение. Не поэтическое. Не красивое. Просто — окончательное. Пальцы дрогнули. Нет, я не боялась последствий. Я боялась, что они окажутся... недостаточными. Что боль не уйдёт. Что справедливость не наступит. Что даже после — я всё равно останусь той, кто когда-то не смогла себя защитить.
— Оливия, — голос Райана прозвучал резко, почти как выстрел, и вырвал меня из мыслей.
Я не заметила, как он подошёл.
— Что?
— Второй камеры нет. Ты как?
— Нормально, — ответила я, слишком быстро, слишком тихо.
Он положил руки на мои плечи, взгляд — настойчивый, ищущий мои глаза, которые я почему-то прятала.
— Если сомневаешься — я сам всё сделаю, — сказал он, перемещая правую руку на мою, ту самую, что сжимала пузырёк. — Только скажи мне... что это?
— Сакситоксин... — пробормотала я. — Очень токсичное вещество, продуцируемое некоторыми морскими микроводорослями. Часто накапливается в устрицах, гребешках, мидиях...
Я сделала паузу, для нового вдоха.
— И вот — полиция обнаружит их на кухне этого клуба. Это будет выглядеть как несчастный случай: отравление морепродуктами. Через полчаса начнутся первые симптомы. А ещё минут через десять — можно будет звонить в скорую. Антидота нет. Всё, что смогут сделать врачи — это подключить к искусственной вентиляции лёгких.