— С этим я не спорю. Но, насколько помню, ты сам отменил мой отпуск в Венеции. Почему теперь передумал? Что изменилось?
На той стороне — пауза. Слишком долгая, чтобы быть случайной.
— Просто... — наконец произносит крёстный. — Ты стала уязвимой, и я не мог рисковать.
— Уязвимой?! — повторяю, отодвигая тарелку. — Саид, я не стеклянная. И если ты решил, что теперь мной можно распоряжаться, то ты сильно ошибся.
— Я не распоряжаюсь тобой, Оливия, а защищаю.
— Защищаешь, значит... — нервно облизываю губы. — Мой план провалился?
— Не совсем. Мартин в больнице, борется за жизнь. Запись с камеры ринга и вся документация передана детективу. Сам клуб тоже закрыли.
— Но?.. — мягко подталкиваю его, зная, что самое важное он ещё не сказал.
— Сверху кто-то вмешался. Дело забрали, детектива отстранили. Теперь всё под контролем людей, о которых я предпочёл бы не говорить по телефону.
Я сжимаю пальцы на краю стола. Не от страха — от раздражения.
— То есть, всё, что мы собрали, всё, ради чего я рисковала — теперь в чужих руках?
— Не беспокойся, это временно, — начинает крёстный, но я перебиваю его:
— Временно — это когда я теряю ключи и знаю, что мне просто нужно сменить замок. А сейчас я потеряла контроль. И ты хочешь, чтобы я сидела и не беспокоилась?
Пауза. Я слышу, как он выдыхает. И в тот же момент ловлю взгляд Райана. Он по-прежнему стоит у плиты, но глаза — на мне. Спокойные, внимательные.
— Саид, — снова говорю я в трубку. — Буду ждать хороших новостей.
После этих слов я отключаюсь и меняю телефон на вилку. Отрезаю кусочек яичницы, подношу ко рту. Мягкий, чуть поджаренный край. Бекон — хрустящий, с солёной корочкой и каплей масла. Беру его пальцами, не утруждая себя следовать этикету.
— Вкусно? — спрашивает мужчина, садясь напротив.
— Нормально, — отвечаю. — Так где мы находимся?
— Майами, — спокойно произносит он, делая глоток яблочного сока.
— Сколько я была без сознания?
— Три часа.
— Ну значит... — откладываю вилку и вытираю рот салфеткой. — Пойду ещё посплю.
***
Второе пробуждение оказалось куда лучше первого. В комнате царил приятный полумрак. Прислушиваюсь к телу — всё на месте, всё работает. Даже мысли стали чище, как будто сон вымыл лишнее. Воздух прохладный, простыни чуть смяты, и в этом — странное спокойствие.
Я не дома, но уже не в опасности. Пока. Это «пока» — как запах грозы до дождя. Его не видно, но он в воздухе. Опасность не ушла. Она просто переоделась. Сменила форму, стала тише, умнее. И я должна быть такой же. Гулкий звук металла. Сдавленное шипение. Мгновенно сажусь на кровати, и затем выхожу на кухню. Райн стоит у раковины, держит руку под потоком воды. Лицо спокойное, но губы сжаты. Вокруг — обстановка боевой готовки. Тарелки с нарезанными овощами, мясо, специи, ножи — слишком много ножей.
— Порезался, — бросает он, оборачиваясь, словно почувствовав моё присутствие. — Нож соскользнул.
— Я не спрашивала, — отмечаю холодно и смотрю на порезанную ладонь.
Мужчина непринуждённо улыбнулся.
— Понял. Значит, я тебя разбудил?
— Нет, — отвечаю, проходя мимо него.
— Ужин скоро будет готов, ― доноситься в спину.
Я закатываю глаза на эту будничную фразу. Вся ситуация казалась такой нелепой, такой неестественной. Как будто мы играли в нормальность на фоне внутреннего хаоса. Раньше, рядом с ним, я чувствовала страсть. Игривую, живую, иногда опасную — но настоящую. А сейчас… я почти ничего не чувствую. Почему так? Почему то, что раньше казалось огнём, теперь выглядит как пепел?
— О чём задумалась? — снова раздается мужской голос, пока я смотрю через стеклянную дверь на задний двор.
— Бассейн красивый, — бросаю, почти рассеянно.
— Хочешь искупаться?
— У меня нет купальника, — отвечаю, не отрывая взгляда от воды.
— Все необходимые вещи лежат в шкафу.
Я медленно оборачиваюсь, сдвигая брови.
— Когда ты успел?
— Пока ты спала, — пожимает тот плечами, будто это и так понятно.
Как будто его действия — естественная часть дня, а не повод для вопросов. Я смотрю на него, прищурившись.