Выбрать главу

Толпа, свет, музыка. Я врываюсь, оглядываюсь, ищу её лицо. Ничего. Потом — Saxony Bar. Слишком гламурно. Слишком тихо. Спрашиваю бармена — тот пожимает плечами. Copper 29 Bar. Смех, коктейли, девушка в джинсовой куртке. Я всматриваюсь — не она.

Проверяю ещё десятки мест. Club Space, E11EVEN, Brick. Каждый раз вылетаю на улицу еще злее и бешеное. Сжимаю руль до хруста. Куда она сбежала? А если снова окажется в опасности? Мысли обрываются, когда вдруг раздаётся звонок. Резко бью по тормозам, почти врезаясь в бордюр. На дисплее — «Моя Леди».

— 13 пропущенных говорят о твоём сильном желании поговорить, — звучит её голос в трубке. Спокойный. Безмятежный.

Как будто я не обшарил половину чёртового Майами в попытках найти её.

— Ты где? — спрашиваю, не скрывая напряжения.

— В доме. А ты?

Отключаюсь. Жму на газ. Машина ревёт, и если бы Оливия сейчас была передо мной — то не знаю, что сказал бы первым: «Ты в порядке?» или «Ты издеваешься?» Торможу. Паркуюсь. Залетаю на кухню — не думая, не дыша — и сразу вижу её.

Моя Леди... Стоит у раковины. Спокойно наливает воду в стакан. Поворачивается с ровным, почти удивлённым взглядом. А я стою — взрыв внутри давит на грудь, и единственное, что получается сказать:

— Ты где была?

— В аптеке.

— Какая нахрен аптека? Они сейчас все закрыты! — мой голос дрожал от злости.

— Да три были закрыты, а четвёртая оказалась круглосуточной. Правда, в восьми километрах отсюда, но... — она пожала плечами. — Что ж поделаешь.

— Почему ты мне не сказала? — я делаю шаг ближе.

— Ты плавал. Я злилась, — спокойно выдает она хреновое объяснение.

— И всё? — выкрикиваю я. — Только по этой причине? То есть когда я стоял под дверью — тебя там уже как час не было.

Она резко сдвигает брови, взгляд — колючий.

— Ты чего на меня кричишь?

— Я волновался! — продолжаю я говорить на повышенном тоне.

Она вздыхает, выдавливая таблетку из блистера.

— А у меня болел живот.

— Тем более нужно было сказать мне! Вдруг что-то серьёзное, вдруг нужно в больницу!

— Ничего серьёзного. У меня просто месячные пошли, — фыркает она, запивая таблетку водой. После чего ставит стакан с глухим стуком и уходит в спальню.

Замок щёлкнул — коротко, хлёстко. Всё ясно: она ещё сильнее обиделась. А я — сплю на диване. Перед тем как принять положение лёжа, я достаю бутылку виски с верхней полки. Открываю. Делаю глоток. Горло жжёт, но внутри — без изменений. Как будто алкоголь не достаёт до той части, где болит по-настоящему. Ложусь.

Смотрю в потолок. Тишина давит, как бетон. «Я просто хотел знать, что с ней всё в порядке» — после этой мысли я понял: что слишком трезвый для этой ночи. Делаю еще глоток. Спустя время виски начинает действовать. Голова тяжелеет, тело — ватное, а сердце всё ещё шумит, как мотор на грани срыва.

Моя Леди... Почему ты не думаешь, что я схожу с ума от тревоги? Почему ты так холодна со мной? И чтобы найти ответы на эти вопросы, я поднимаюсь и снова стучу в дверь спальни.

— Оливия... — бормочу я онемевшим языком, рука на дверной ручке дрожит. — Я ведь не враг... Ты будто строишь стены, а я — бьюсь в них лбом, думая, что если постучать сильнее — ты откроешь. Но ты не открываешь.

Я прижимаюсь к холодной поверхности, щекой, как будто это поможет быть ближе. В голове всплывает момент нашего знакомства: близость тела, холодное лезвие у горла и этот пронзительный взгляд карих глаз. Другой на моём месте испугался бы. А я — влюбился.

— Оливия... — голос срывается, почти на шёпот. — Ты стала моей слабостью. Моим беспокойством. Моим "а вдруг". Я не могу быть спокойным рядом с тобой. Не могу дышать ровно, когда не знаю, где ты, с кем ты и почему не со мной. Моя Леди... пожалуйста открой.

А в ответ — снова тишина. Устало опускаюсь на пол, прижимаясь затылком к двери, и пропускаю момент, когда замок щёлкает. Опора исчезает, и я валюсь назад, но чьи-то руки ловят мою голову прежде, чем она ударяется о пол.

— Оливия... — протягиваю я с довольной улыбкой, смотря на её лицо.

— Все мужчины одинаковые, — хмыкает она в ответ. — Если грустят — то сразу тянуться к бутылке. Патология, не иначе...

Как только услышал её приятный голос — сразу провалился в сон.