Перед тем как ответить, я стряхнула его ладони со своих плеч.
— Я бы с радостью снова назвала тебя любимым психом и насладилась последствиями своих слов, но… — я наклонилась ближе, почти касаясь его уха, — давай всё-таки сначала разберёмся с телом.
Сказано — сделано. На катере мы отвезли Рика туда, где вода кишит акулами. Дождались, пока поверхность вспенилась, смешалась с кровью — и только тогда развернули катер обратно. Без слов. Без сожалений. Спустя два часа мы вернулись на берег. Как только моя нога ступила на твёрдую поверхность, резкая боль пронзила стопу, и я ойкнула.
Райн мгновенно отреагировал: подхватил меня на руки, приговаривая с показной строгостью:
— За несоблюдение рекомендаций врача — отшлёпаю.
Я в ответ хмыкнула, а точнее — ухмыльнулась, с изрядной долей сомнения в глазах. Видимо, он это заметил, потому что демонстративно приподнял меня, освободил одну руку и хлопнул по попе — не сильно, но достаточно, чтобы я возмущённо пискнула:
— Ты с ума сошёл!
Такое положение дел меня категорически не устраивало, и я доказала это, начав вырываться из его рук. Мужчина нехотя разжал пальцы — явно не одобряя мой порыв — и я тут же спрыгнула на песок. Прихрамывая, я бросилась к дому, но он догнал меня прежде, чем я успела добраться. Повалил на песок, перехватил запястья и зажал их над головой.
— Райн!.. — только успела выдохнуть, прежде чем он начал щекотать.
Я смеялась, дёргалась, извивалась — пока слёзы смеха не выступили на глазах.
— Всё-всё! Сдаюсь, сдаюсь! — взмолилась я, едва переводя дыхание, после чего меня поцеловали.
Сначала — коротко: его губы едва коснулись моих, будто проверяя, позволю ли больше. Я улыбнулась, давая молчаливое разрешение. Поцелуй стал глубже, настойчивее. Тепло его дыхания контрастировало с прохладным весенним воздухом. Я лежала на влажном песке — он холодил кожу сквозь одежду, прилипал к запястьям, оставляя шершавые следы.
Бегунок моей кофты медленно пополз вниз, открывая доступ к шее. После этого его губы переместились к основанию горла, затем ниже — к ключицам. Я таяла от прикосновений вдоль линий, где кожа была особенно чувствительна. Потом — плечи. Райн двигался медленно, будто изучал, где я вздрогну, где задержу дыхание.
— Отпусти руки, — шепчу, глядя ему в глаза. — Я хочу обнять тебя.
Но он не отпустил. Опустился ниже, и, найдя сосок сквозь тонкую футболку, сжал его зубами. Из груди вырвался стон — непроизвольный, оголённый. И это стало сигналом: он отпустил мои руки, и я тут же обвила его шею, притягивая к себе. Мы целовались — жадно, долго, будто всё остальное перестало существовать.
И только когда первые капли дождя начали падать сверху, мужчина рывком поднял меня на руки и понёс в дом. Я слышала, как грохнула дверь спальни. Только слышала — ведь все остальные чувства были слишком заняты, чтобы реагировать. Ощущения: как с меня стягивают одежду, как я делаю то же самое с его — быстро, нетерпеливо, будто каждая секунда была лишней.
Холодное постельное бельё, звук прогнувшейся кровати — всё это казалось далёким и одновременно близким. Дождь усиливался, барабанил по крыше, по окнам — но мы уже были внутри. Наши тела переплелись — горячие, голодные, настоящие.
Он двигался внутри меня, медленно, с нарастающей силой, будто нащупывая ритм, в котором дышим одинаково. Каждое движение отзывалось дрожью внизу живота, заставляя меня выгибаться навстречу. С каждым толчком он шептал — хрипло, прерывисто, прямо у уха:
— Ты моя… только моя… моя Леди!..
И я верила. В этот момент — я верила. И таяла. Не от слов — от того, как он их произносил.
Как будто я была не просто женщиной, а его выбором. Его домом. И в какой-то момент — когда дыхание стало рваным, когда мир сузился до его взгляда и моего стука сердца — я подняла ноги и обвила его бёдра. Чтобы удержать. Чтобы не дать уйти.
Чтобы без слов попросить остаться со мной.
Мои пятки упёрлись в его поясницу, пальцы сжались, будто я боялась, что он растворится, исчезнет, как всё хорошее в моей жизни. Он замер — на долю секунды — и посмотрел на меня так, будто понял. И продолжил двигаться, глубже, сильнее, с той самой одержимостью, которую я всегда чувствовала в его прикосновениях.
— Моя Леди… — прошептал он, и я сжала его ещё крепче, будто это имя было паролем к моему телу.