Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я почувствовала, как мы теряем границы. Где заканчивается он — и начинаюсь я. Где заканчивается секс и начинается нечто большее, чем просто страсть. Где ночь перестаёт быть просто временем суток, а становится моментом, в котором мы вместе. Без лишних мыслей. Без сомнений. Только он, я — и то, что происходит между нами.
После вспышки, после дрожи, после того, как всё внутри стихло — я лежала, прижатая к его груди. Его дыхание было ровным, тёплым, почти убаюкивающим. Он не говорил.
И я не хотела, чтобы он говорил. Мне нужно было это молчание. Это спокойствие.
Это ощущение, что я могу просто лежать — не защищаясь, не убегая, не притворяясь.
Я чувствовала, как его пальцы лениво скользят по моей спине. Они казались самыми нежными, самыми приятными прикосновениями на свете. И вдруг — мысль.
Тихая, почти шепчущая: "теперь можно отпустить прошлое". Не забыть. Не стереть.
А просто перестать жить в нём.
Можно жить настоящим. Можно позволить себе любить. И — быть любимой. Я прижалась к нему крепче, вдохнула запах моря, смешанный с его кожей — и впервые за долгое время не чувствовала страха. Только тепло.
***
Я проснулась от ощущения взгляда. Райн просто лежал, уставившись на меня, как будто я была чем-то редким, что нельзя упустить.
— Давно проснулся? — бормочу, открывая глаза.
— Где-то час назад.
— Вот это у тебя выдержка. Я же сразу после пробуждения хочу в туалет.
— А я хочу тебя, — сказал он, потянувшись, чтобы поцеловать.
Я молча приложила ладонь к его губам.
— Стоять. Мы вчера не мылись, у меня песок в волосах, и да — я правда очень хочу в туалет.
Попытка встать тут же обернулась осознанием, что я была полностью голая. Слава богу, футболка валялась на полу у кровати. Я натянула её на себя, стараясь не смотреть на мужчину.
— Ты что, стесняешься? — хмыкнул он, скользя наглым взглядом по моим бёдрам.
— Помолчи, — фыркнула я и направилась к ванной.
Только собралась прикрыть дверь, как он перехватил ручку.
— Райн! — возмутилась я, обернувшись.
Он стоял близко, слишком близко, с полуулыбкой на губах и озорным блеском в глазах.
— Я помогу помыть волосы.
— Пусти! — я дёрнула дверь, но без толку.
— В них действительно много песка, — продолжил он, глядя на мою голову с такой серьёзностью, будто собирался провести спасательную операцию.
— Райн Моррис, — я сузила глаза, — живо отпусти ручку, или это будет последняя ночь, когда ты видел меня голой!
Он отпрянул, как будто я окатила его ледяной водой, и поспешно убрал руку. Я прикрыла дверь, чувствуя, как сердце всё ещё стучит от близости. Снаружи послышалось жалобное поскребывание и бормотание:
— Моя Леди… за что ты так со мной?
— Через двадцать минут я освобожу ванну. Потерпи.
— Моя Леди… — снова протяжно донеслось с той стороны, но я уже повернула кран, и шум воды заглушил его дальнейшие стенания.
Тёплая струя стекала по спине, смывая остатки песка, ночи и сомнений. Я закрыла глаза и улыбнулась широкой, счастливой улыбкой. Такой искренней, что даже пока заворачивалась в полотенце, она не сходила с лица. Но вернувшись в комнату, я немного подвисла.
Мужчина, который пару минут назад ломился в ванную, теперь сидел в кресле — босиком, с видом полного спокойствия, попивая кофе. Контраст был настолько резким, что я невольно моргнула. Как будто кто-то переключил сцену в пьесе, и теперь он играл роль философа, а не страстного любовника.
— С лёгким паром, — произнёс он, глядя на меня таким взглядом, от которого колени предательски дрогнули.
— Спасибо, — ответила я, вытирая волосы вторым полотенцем. — Ты не идёшь мыться?
— Конечно иду, — хмыкнул Райн, оставляя чашку и двигаясь в мою сторону.
Я отступила, давая ему пройти, но этот… мужчина схватил пальцами край моего полотенца и одним движением стянул его. Рот сам собой приоткрылся от немого шока, а он, как ни в чём не бывало, пробормотал:
— Ты же не против. А то у нас закончились чистые полотенца.
— Райн! — воскликнула я, наконец отмерев.
— Да-да, моя Леди, — невозмутимо произнёс он, скользя по мне жадным взглядом с головы до пят.