Я инстинктивно прикрылась другим, гораздо меньшим полотенцем — что вызвало у мужчины широкую улыбку, как у чеширского кота. Моё возмущение вспыхнуло мгновенно, и я прошипела:
— Ты вообще нормальный?
— Я же псих, — парировал он, и я закатила глаза.
— Ага, и сейчас выглядишь самым психованным из всех.
— А ты выглядишь как женщина, которую я снова хочу, но она закрывается от меня, и это очень расстраивает.
— А ты как мужчина, которому пора перестать говорить вслух свои извращённые мысли.
— А ты как женщина, которая знает, что я всё равно их скажу.
Я фыркнула, но улыбка не исчезла. Он был невыносим. И именно это — было невыносимо притягательно. Но когда он снял футболку и я скользнула взглядом по его прессу… поняла, что ошиблась. Кое-что было попритягательнее его характера. Эти мышцы — рельефные, точёные, как будто созданы с намерением свести меня с ума. Я сглотнула. Надеюсь, незаметно. Но, судя по тому, как его глаза сузились, он заметил. Конечно заметил.
— Можешь потрогать, — сказал он, подходя ближе.
— А? Что? — я отвлеклась от созерцания кубиков, подняв взгляд на уровень его глаз.
Райн аккуратно взял мою руку и положил на свою грудную клетку.
— Вчера ты не успела рассмотреть.
Моя ладонь скользнула ниже, к солнечному сплетению. Кожа под пальцами была тёплой, упругой, и я, к своему ужасу, задержала руку чуть дольше, чем следовало. Он заметил. Конечно заметил.
— Ты смущаешься? — спросил он, чуть склонив голову.
Я молча отвела взгляд.
— Ничего, — продолжил он, голос стал ниже. — Мне это даже нравится.
Возможности ответить у меня не было — как и вдохнуть побольше кислорода, ведь меня снова поцеловали. Не спеша, слегка оттягивая и прикусывая губу. Я потянулась навстречу, желая углубить поцелуй… Но в ту же секунду дверь в ванную распахнулась, и сильные руки затащили меня внутрь.
— Райн! — я рассмеялась, спотыкаясь о порог. — Я только что оттуда!
— Идеально. Значит, ты уже тёплая и чистая.
— Ты ненормальный.
— Я — влюблённый мужчина, — категорично качнул он головой и прижал меня к холодной плитке. — Это официально даёт мне право быть немного безумным.
Его губы снова нашли мои, руки скользнули по талии, по спине, по бёдрам. Я задыхалась — от него, от тепла, от собственных мыслей, которые с каждой секундой становились всё менее разумными. И вдруг — щелчок. Вода хлынула сверху, тёплым потоком ударив по коже. Я взвизгнула от неожиданности, от контраста — между прохладной плиткой за лопатками и горячими ладонями на моей талии.
— Райн! — я попыталась вырваться, но он лишь усмехнулся.
— Расслабься.
— Если я ударюсь, и Саид заметит мои синяки, — выдохнула я, хватаясь за его плечи, — ты лишишься права на прикосновения к этому телу… или даже жизни.
— Я буду очень крепко тебя держать, — прошептал мужчина, и его пальцы уже скользили по моим мокрым волосам.
Я хихикала, извивалась, но тело уже предало. Оно помнило. Хотело. И отвечало на каждое его движение.
— Ты невыносим, — выдохнула я, когда он опустил голову к моей шее, оставляя горячие поцелуи, от которых мурашки бежали вниз по позвоночнику.
— А ты — моя Леди, — его голос стал ниже, почти хриплым. — И я не собираюсь быть выносимым. Я стану незабываемым.
Он слегка прикусил кожу у ключицы, а затем прошёлся по ней языком, будто извиняясь. Вода продолжала стекать по нашим телам, смешиваясь с жаром, с желанием, пока громкие, необузданные стоны заполняли пространство.
Глава 28. Если бы кто-то спросил...
Вертолёт гудел ровно, пока я сидела пристёгнутая у окна. Внизу — километры свободы: леса, дороги, чужие жизни. Я провела пальцем по стеклу, оставляя невидимую линию, и вдруг почувствовала, как мою руку сжали. Резко обернувшись, я уставилась на Райана, который сидел рядом с закрытыми глазами.
— Хватит притворяться! — мой голос пробился сквозь гул лопастей, но он не шелохнулся.
А в следующий момент его глаза распахнулись: глубокие, зелёные — и, как всегда, затянули меня в свой омут. Я даже не заметила, как проморгала тот миг, когда он резко схватил меня за талию. Одной рукой потянулся к ремню, щёлкнул пряжкой — и вот я уже сидела у него на коленях.