— Прости, — шепчу.
Мы стоим близко. Слишком близко, чтобы говорить. И достаточно близко, чтобы всё было ясно без слов.
— Так, — предупреждающе начинает Оливия, скосив глаза вниз, — больше никакого секса в душе.
Я киваю.
— Я категорически против, — продолжает она.
Я снова киваю и улыбаюсь, но чем шире становилась моя улыбка, тем сильнее хмурилось её лицо.
— Я серьёзно, — твёрдо добавляет моя Леди и тычет пальцем мне в грудь.
Третий раз киваю и говорю:
— Жду ответ.
— Какой ответ?
Карие глаза смотрели на меня с таким чистым и невинным изумлением, что я засомневался, правильно ли понял её намёк про душ. Может, это был не флирт. Но так как я уже здесь, и она, и мы — практически без одежды… какая уже разница.
— Уже успела забыть? — давлю на неё, не отводя взгляда.
Оливия прищуривается. Губы сжаты, но я вижу, как дрогнул уголок.
— Я ничего не обещала, — отвечает она, чуть качая головой.
— Ты сказала, что рассмотришь мою заявку на вступление в твою армию после душа, — терпеливо напоминаю.
— Правильно! — буквально вспыхивает моя любимая. — Я сказала после душа!
Она возмущается так громко, что её голос начинает отражаться от кафельных стен.
― А ты, как всегда, ― пар дрожит от её интонации, ― услышал только слово душ, а слово после решил пропустить мимо ушей. Райн, ты постоянно слышишь только...
И я делаю единственное, что кажется правильным. Целую. Прямо посреди фразы.
Своими губами поглощаю её гнев, впитываю жар кожи и дыхание. Что там она говорила? Никакого секса в душе? Хм… А вот руки, что обвивают мою шею, и бёдра, что прижимаются, несмотря на ткань полотенца, говорят совсем о другом. Стягиваю мешающую вещь с её тела, и лишь на пару секунд отрываюсь от её губ, чтобы услышать самую страстную угрозу на свете:
— Если уронишь меня на мокрый кафель, Райн, я клянусь, ты снова станешь холостым.
— Ни за что, — шепчу, глядя в любимые глаза. — Ни за что не уроню...
Мои слова действуют лучше любого афродизиака. Я не знаю, что будет завтра.
Но сейчас — она моя. Пока я целую, ловлю каждый стон, каждое движение её тела. Сжимаю бёдра, приподнимаю, не позволяя ногам коснуться пола. Она обвивает меня, дрожит, и в этот момент выдыхает:
— Итан…
Слово срывается вместе с очередным стоном. Я замираю от неожиданности и не сразу понимаю, что именно меня остановило. Но это имя — чужое — пронзает ледяной иглой моё разгорячённое тело. Я смотрю на самую желанную женщину на свете, а в её глазах — растерянность. Потом — осознание. Потом — вина. Она не знает, что сказать. Губы дрожат, дыхание сбивается. И тогда:
— Райн…
Тихо. Жалостливо. Словно просит прощения, не произнося банального "прости". Я не отвечаю. Просто смотрю. И чувствую, как внутри что-то сжимается. Не ярость. Не ревность.
А страх. Холодный, липкий, как капля пота, скатившаяся по позвоночнику. Страх, что я — не единственный в её сердце. Что прошлая любовь всё ещё жива, что она, чёрт возьми, дышит между нами — в её голосе, в её памяти, в этом случайно произнесённом имени.
Моё тело всё ещё прижато к её телу, но внутри — будто шаг назад. Словно я стал чужим. Лишним. И вдруг — слеза. Одна. Блестящая. Скатывается по её щеке, отражая свет,
и это отрезвляет сильнее, чем холодный душ. Больше никаких мыслей. Никаких вопросов.
Никаких сравнений. Я просто целую её — сильнее, глубже.
Словно хочу стереть чужое имя с её губ. Напомнить, кто рядом. Кто держит. Кто не даст упасть. И в каждом движении, в каждом толчке — не просто страсть. Отчаянная попытка стать единственным. Стать её якорем. Её убежищем. Её ангелом-хранителем.
Глава 30. Потерять дважды
**Итан**
— Уезжай, — бросила Оливия, выглядывая из-за спины мужчины. — Пока не ответишь на мои вопросы, я не буду отвечать на твои.
'Нет… Неужели я опоздал? Этот Райн занял моё место в твоём сердце? Не поступай так. Прошу. Не надо. Обернись. Прошу, обернись.' Ворота с гулким звуком сомкнулись, отрезая меня от неё — от женщины, которую я всё ещё считал своей. Но только в мыслях. Только там я мог быть рядом. Все эти годы, от горькой тоски мне хотелось выть. Но ещё больше — бросить всё и приехать к ней. Двигатель заревел, и я плавно тронулся с места, оставляя позади её дом. Сколько раз я представлял нашу встречу — не сосчитать.